authors

1454
 

events

198770
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » Tay_Kuma » Мой путь. Израиль. Рада

Мой путь. Израиль. Рада

01.09.1993 – 04.09.1998
Бейт-Шеан, -, Израиль

         РАДА

 

 

       RADA Electronic Industries занималась авионикой, то есть авиационной электроникой. Денег я стал получать меньше, чем у Габи. Мне положили оклад 2400, но дополнительно оплачивали транспортные расходы. Каждый месяц я сдавал счета с автозаправок, а иногда и счет за техническое обслуживание машины и получал чек на потраченную сумму. Еще были там бесплатные обеды для сотрудников. Дирекция и часть инженеров работали в центре, в Герцлии. Основная часть инженеров работала при заводе. В большом одноэтажном здании был огромный зал, разделенный перегородками на кубики. Там работало много инженеров из бывшего СССР. Причем, работали за небольшую зарплату. В то время рабочих мест было меньше, чем приехавших инженеров. Лет через пять многое изменилось. Открылись новые бизнесы. Зарплаты выросли.

    Первое, что пришлось сделать это изучить американский Military standard 1553. Это стандарт на шину передачи данных, используемую для связи между собой любых устройств на самолете.

Первый мой проект Flight Monitor Unit (FMU), нестандартный черный ящик, который в процессе полета регистрирует многие параметры и записывает их для дальнейших исследований на земле. Проект делался на экспорт. Как приятно работать в команде с умными, высокопрофессиональными людьми. И никакого языкового барьера. Читаем и пишем по-английски, говорим по-русски. Мне многому пришлось доучиваться. И было у кого: Арье Паз и Нафтали Цесис — высочайшего класса электроники. Паз — инженер израильской школы, а Цесис учился в Виннице. Леон Поляк — блестящий программист, но и в электронике разбирается. Он кандидат наук из Ростова.

          Рядом работали Михаил Рыбак и Юрий Войцехов, два друга из Одессы, Лиля Зайде из Баку. У меня не было общих проектов с этими инженерами, но я видел, какую работу они выполняют. Знающие и опытные люди.

     Real time программа делается не для компьютера. Сначала конструируют устройство, в котором есть микропроцессор или контроллер и память. Программа пишется на РС умозрительно, без отладки. Потом изделие изготавливают, в долговременную память закачивают откомпилированную программу и начинается самое интересное: интеграция. Пытаются запустить программы и найти ошибки электроников, монтажников и программиста. Как это делается, я описывать не буду, но отмечу, что обычно, если что-то не идет, электроники полагают, что ошибка в программе, а программист, что в железе.

        И в Союзе, и в Израиле я нередко встречал людей, которые таят свои знания при себе, боятся, если кто-то будет знать то же, что и они, они станут ненужными, их авторитет упадет. Я не из таких. И эти люди с Рады тоже.

       Потом я делал еще программу, которая считывает данные с FMU уже после полёта и систематизирует их. Тут мне сильно помог опыт работы с Дмитровским автополигоном. И еще, Леон Поляк научил меня интегрировать вместе разнородные аппликации. В частности, моя программа читала данные с FMU, обрабатывала их, результаты записывал в файл определенного формата. В конце работы вызывала Excel вместе с подготовленным для него файлом, а уж на нем запускались макросы, формирующие графики.

Я два года работал с этой командой, мы сделали несколько хороших проектов. В 1995 Леон Поляк и Арье Паз ушли с Рады и открыли свою компанию PLR, которая успешно работает уже 29 лет.

        Следующий проект я делал в Герцлии, ездил туда на работу каждый день. Если нет пробок, доезжал за час 15 минут. Проектом руководил Олег Киперман. Олег приехал в Израиль в детстве. Он инженер израильской школы. Проект до некоторой степени был похож на тот, который я уже делал. Олег спросил, смогу ли я написать для него программу? Я ответил, что смогу, но я сейчас ищу новую работу и когда найду, немедленно уволюсь. 

 — Почему? — спросил он. 

 — Потому что у меня трое детей, а ты знаешь, какая у меня зарплата?.

 — Какая?

Я назвал сумму.

А почему так мало

Вопрос не ко мне.

А сколько ты хочешь?

Я назвал сумму.

Я поговорю с директором.

      В следующем месяце я получил зарплату брутто в три раза больше прежней. И хотя это меньше, чем получали местные специалисты, но это движение вперед. И еще для меня открыли фонд повышения квалификации. Из этого фонда можно снять деньги не раньше, чем через четыре года. Но сумма набегает приличная.

Жить стало легче, жить стало веселей.

Во время интеграции проекта, который я делал с Киперманом, выявился странный дефект. Программа бежит минут двадцать, потом падает. Мудрый Олег, решил, что это от перегрева микросхем в процессе работы. Подогревая сразу после включения одну микросхему за другой, он точно установил, какая падает. И выяснилось по маркировке, что эта микросхема не соответствует техническим условиям. Имя у нее такое же, а в конце буквы другие. Сорт пониже. Она более дешевая. После замены чипов все побежало замечательно.

Потом меня передали другому руководителю проекта. Ауи Гасману. Он родился в Аргентине, потом с родителями переехал в Канаду. Потом поступил в университет Мехико. Окончив его, репатриировался в Израиль. Он соображал невероятно быстро. Высокочастотный был человек. С ним работали еще два техника из Бейт-Шеана: Моти и Яир. Религиозные, в вязаных кипах. Они служили в армии, окончили колледж и уже давно работали. Опытные ребята.

Я написал программу, на заводе сделали блок. Сели за интеграцию. На интеграции работают в режиме аврала. Ни на что не отвлекаются, по-быстрому обедают, сидят до позднего вечера. Пьют колу из одноразовых стаканчиков. И мы закончили интеграцию за четыре дня. Обычно на интеграцию тратят неделю или больше.

Странно, — сказал Моти. — Этот проект намного сложнее, чем мы делали два года назад, а получилось намного быстрее.

Я не выдержал и скромно ответил:

Так может это потому, что у меня в программе почти не было ошибок?

Да, поэтому — подтвердил Ауи.

После завершения этого проекты мы вчетвером поехали в ресторан на берегу озера Кинерет за счет фирмы. Мы сидели вечером на открытой веранде с видом на озеро. Было жарко. Мы ели рыбу амнон, ее еще называют “мушт”, а в меню на английском языке она значилась как St Peter’s fish — рыба святого Петра. В евангелии это озеро называется морем Галилейским, святой Петр здесь рыбачил. Я не был за рулем, меня привезли, поэтому я взял к рыбе большую кружку пива. Выпил ее залпом и заказал еще одну. Моти спросил: “Тебе не будет плохо?”. Я ответил: “Мне будет хорошо!”. Он посмотрел на меня с удивлением.

 

Следующий проект мы делали по заказу израильского авиазавода (Israel Aerospace Industries). Тут у меня возникла проблема. Техзадание пришло на иврите. Если разговаривать я более-менее научился, то читать техническую документацию не мог. Я сказал Ауи: “У меня есть 20 дней на разработку программы, мне этого времени не хватит даже на то, чтобы прочесть и понять этот документ”. 

В экономическом отдел работала Шелли, она приехала из Южной Африки. Ее оторвали от работы и поручили срочно перевести техзадание на английский. Она перевела. Но она не инженер. Руководитель проекта Ауи Гасман полдня редактировал перевод. Потом отдал Шелли перепечатать.

Я написал почти половину программы, и тут позвонили заказчики и сказали, что в техзадании кое-что надо изменить. Я сказал Ауи, что так работать невозможно. Изменения нельзя вносить по ходу работы. У меня жесткие сроки. Я должен закончить к моменту, когда будет готово железо. Их можно будет добавить потом. Он согласился со мной, позвонил заказчикам и долго с ними ругался.

После интеграции, я ездил на завод. У них была огромная электронная модель, имитирующая весь самолет. Они туда подключали наш блок и делали свою интеграцию. Я познакомился заводскими конструкторами. Двое из них говорили по-русски, они приехали в Израиль еще в 1972 году. Некоторые изменения в программу я вносил по ходу их интеграции.
Я довольно тесно сотрудничал с Моти и Яиром, двумя техниками из Бейт-Шеана. Они хорошо работали. Но глубокая религиозность сильно усложняла им жизнь. Моти рассказал, как он поехал в командировку в США. Прилетел в пятницу. Поселился в гостинице. Прилег отдохнить и заснул. Проснулся, а уже темно. Значит, шабат наступил. Собрался пойти поесть и вдруг видит: замок в дверях электромеханический. Чтобы отомкнуть, надо нажать кнопку. Это считается работой, а в шабат работать нельзя. Нельзя зажигать огонь, включать и выключать электричество. Он сутки просидел голодный в номере. Правда, в холодильнике была кока-кола.

Как-то вместе с Моти и Яиром поехал я на авиазавод на интеграцию. Машину от работы вел Моти. Я был пассажиром. Мы приехали часов в 10 утра, работали до 12. В 12 на заводе обед. Мы пошли в столовую — там роскошная столовая. У входа в рамке висит свидетельство о кошерности. Они увидели, что не тот раввин подписал — им здесь есть нельзя, и ушли. Я пообедал, вернулся на рабочее место. Выяснил, что они вместо обеда попили кофе из автомата с пачкой печенья из другого автомата. В 5 часов мы поехали домой. Ехали через Од а-Шарон, Там прямо возле шоссе масса ресторанчиков, кафешек. Нашли парковку и начали обходить одно заведение за другим. Мне говорят: “Ты-то можешьь поесть в любом месте. Я отвечаю: “Да ладно, поем вместе с вами”. Наконец они нашли ресторанчик. Там на стенке было три свидетельства о кошерности от разных раввинов. Мясо все-таки они там есть не решились, взяли фалафель. А я взял шуарму из индюшатины в пите. Поели, поехали дальше. Оне довезли меня до дому — это как раз по дороге на Бейт-Шеан.

Как-то ко мне подошла Шелли, которая переводила для меня техзадание. Она спросила, знаю ли я Excel. Я сказал, что знаю. Она попросила помочь. Я пришел к ней в кубик. На ее компьютере была огромная таблица. Ей нужно было поставить еще несколько столбцов, а а она дошла до предела. Больше нельзя. Я предложил вместо одной таблицы сделать несколько. Когд слишком много столбцов, они даже на экране все не помещаются. Она сказала, что ей нужно данные брать из таблиц, выполнять над ними арифметические действия, а результаты вручную вписывать в новый столбец.

— Как, — удивился я, — ты не пользуешься формулами и макросами?

— Я не умею.

Вычисления у нее были нехитрыми, но их нужно было делать многократно. Тогда я быстро написал для нее несколько макросов, сделал панель с виртуальными кнопками, к которым привязал макросы.

— Вот, теперь ты будешь работать так: помечаешь нужную строку, нажимаешь кнопку. Excel сам все посчитает и впишет в нужное место.

Шелли рассказала, что предки ее приехали из Голландии в Южную Африку. Внешность её напоминала портреты Рубенса. Она была высокая, крупная блондинка. А лицо детское. Жила в кибуце вблизи иорданской границы. Замужем. Четверо детей.

Потом ко мне пришла ее начальница сказать спасибо.

* * *

После двух с половиной лет жизни в Маген-Шауле, мы взяли ипотечную ссуду на 28 лет и купили дом в другой деревне в 10 км к югу от города Афула. Заселиться туда мы смогли еще через год, осенью 1994 г. Это дом из легких материалов, подарок от американцев Еврейскому агентству. Поэтому нам продали его сравнительно недорого, раза в три дешевле, чем аналогичный дом из бетона. Дом одноэтажный двухквартирный с отдельным входом в каждую квартиру. Квартиры трёхкомнатные: салон с крохотной кухней и две спальни. Ванная и туалет совмещенные. Общая площадь одной квартиры 60 кв. м. При доме большой участок земли. Наконец каждый член семьи получил свою комнату.

Мы выбрали место, где в пределах шаговой доступности есть магазин, поликлиника, детский сад и школа (с 1 по 6 класс).

Хозяином магазина был Меир, отец Габи, у которого я работал. Однажды я пришел в магазин, а Меир говорит: тебе от Габи письмо. И передал мне толстый конверт. Я открываю, а тан деньги и записка: “Я тебе задолжал. Ты не мог бы мне позвонить?” И номер телефона. Два года спустя обо мне вспомнил. Звоню ему, он рассказывает, что подготовил очередную версию своей программы проектирования ирригационных сетей, но некоторые мои модули, написанные на Си, не работают. Не мог бы я посмотреть?
Я предложил прислать мне файлы. У меня дома уже был компьютер. Посмотрел, и нашел, что он потерял модуль с кусочно-линейной интерполяцией. Я его быстренько написал заново, откомпилировал и отослал.

Вскоре на Раду пришел новый руководитель программистов Бени Фальк. Он работал в Герцлии, поэтому мне часто приходилось работать там. Правда, мне дали от работы машину, Шкоду - тендер. Каблучок.

Бени Фальк тоже говорит по-русски. Он окончил университет в Иерусалиме. У него своеобразный стиль работы. Он сначала пишет подробнейший план, а потом скрупулезно его выполняет. Он внедрил операционную систему реального времени для устройств с мощным процессором i386.

В Герцлии мне довелось работать еще с двумя друзьями. Они электроники, но разбираются в программировании. Их звали Шмулик и Срулик. Оба лет тридцати. Шмулик — высокий стройный брюнет с легкой сединой. Срулик невысокого роста, полный и рыжий. Они отлично работали парой. Меня они поначалу воспринимали несерьезно, немолодые программисты большая редкость. Но через неделю я нечаянно услыхал, как Шмулик сказал Срулику: “Леонид — иш тохна!”. Это сленг на иврите: иш - человек, тохна - программа.

Кстати, имя Сруль это на польской версии идиша сокращенное имя Исраэль. Отсюда фамилия Срулевич (в Беларуси он был бы Израилевич).

Однажды я сделал программу, использовав отдельные фрагменты из другой моей же программы на похожее устройство. В Герцлии мы вдвоём с Бени Фальком начали интеграцию. Он включил пошаговый режим и программа сразу пошла. “Не бывает!”, — сказал он. Пустили с нормальной скоростью, и программа упала. При каждом пуске она падала в разных местах. Пошагово идет от начала до конца, Бени открыл свою тетрадь с подробным планом интеграции, но я ему предложил: “Давай понизим тактовую частоту, пустим медленно”. Он согласился, И оказалось, что на низкой частоте все работает прекрасно. После определенного порога скорости выполнения программа падает. Я говорю: ”Посмотри маркировку чипов на плате, что-то похожее было у Олега когда-то”. Он внимательно посмотрел и обнаружил, что в плату установлены низкочастотные, низкосортные чипы памяти. Имя у них такое, как надо, но в конце пара букв другая.

Через неделю сижу в Герцлии, работаю. Подходит ко мне директор Яир Гринберг.

— Это ты вычислил, что на плате стоят низкочастотные чипы памяти? — Я. — А как ты догадался? — Год назад что-то похожее было в проекта Олега. — И ты запомнил?

Он долго смотрел на меня, потом ушел.

Однажды утром сижу в Бейт-Шеане, работаю. Звонит секретарша директора из Герцлии, Приезжай, говорит, к часу дня. Я говорю, зачем (ма сиба?). Она смеется и отвечает: “масиба” (банкет). Поехал. От Бейт-Шеана до Герцлии часа два езды, а тут еще дождь сильный начался. Подъезжаю почти к самому входу, открываю зонт, выхожу из машины. И тут сильный порыв ветра вывернул мой зонт наизнанку и спицы поломал. Захожу. Секретарша смеется: “Ты прямо как Мэри Поппинс прилетел с восточным ветром”. А я и не знал, что Мэри Поппинс и в Израиле популярна. Складываю зонт, кладу в мусорную урну возле входа. Большой проект залончили. Дождь перестал. Восемь участников отправились пешком в ресторан на берегу моря. Выпил только бокал красного вина. За рулем.

 

Потом меня прикрепили к проекту Ариэля Вафнярского. Ариэль приехал из Аргентины. Фамилия от польского слова wapno — известь. В Израиле многие ее затруднялись выговорить. Он впоследствии фамилию сменил на более еврейскую. Проект небольшой. Одна плата. Программа закачивается в несколько EPROM-ов. Вот только на интеграцию надо ехать в Сент-Луис. А у меня американской визы нету. Секретарша позвонила в посольство США, они мне назначили интервью через три недели. А ехать надо вот-вот. Так они мне даже не сообщили, что заказали для меня американскую визу. Узнал я об этом много позже. Ариэль поехал один. Интернета тогда еще не было. Была электронная почта через телефонный модем с возможностью прикреплять к письму двоичный файл. Ариэль присылал мне распечатку результатов в цикле. Я обнаруживал ошибку, вносил изменение в программу, компилировал и высылал ему письмо с прикрепленным файлом. Он записывал его в EPROM и снова проводил испытание. После пяти таких циклов все наладилось. Ариэль приехал довольный. Я устал как собака.

В середине 1998 года Рада испытывала экономические трудности. Задерживали зарплату на неделю, а иногда и более. Когда сначала снимают деньги по кредитной карте, а уже потом приходит зарплата, это не слишком приятно. Кроме того, стали увольнять людей. Я решил сменить работу.

Меня пригласили в новую развивающуюся фирму которую открыл лет пять назад бывший инженер Рады. Мне довелось делать работу, связанную с модернизацией его старого проекта. Кое-что было неясно. Мне дали его координаты и я с ним связался. Он ответил на мои вопросы, потом я закончил этот проект, а он позвонил мне и пригласил к себе поговорить. Расспросил, какие проекты я делал, потом пригласил меня к себе работать. Я согласился, а через пару дней он позвонил, извинился и сказал, что не может взять меня. Рада сильно возражает, а у него с Радой есть общие дела.
В Герцлии работал инженер, приехавший из США. Его звали Цион. Ему было лет 60. Рассказывали, что в США он развелся с женой. Она его раздела догола, отсудила все, что у него было. Он собрался и уехал в Израиль. Мы делали с Ционом общий проект, он остался доволен моей работой. Потом он перешел работать в 
Elbit Systems. Это крупное предприятие. Условия работы там намного лучше, чем в мелкой фирме. Но по старой памяти он часто к нам заходил. Однажды он подошел ко мне и сказал, что он делает интересный проект по теме, близкой к той, над которой мы работали вместе. Он подумал, хорошо бы и мне перебраться туда, поскольку я в курсе дела. Я дал ему своё резюме. Номер не прошел. Много позже я узнал, что у руководителей отделов кадров разных компаний профессиональное братство, они предпочитают не брать людей, которых с предыдущей работы не хотят отпускать.

* * *

Я разослал множество своих резюме по разным адресам. Глухо. И вдруг, уже осенью, мне позвонил человек и на русском языке поинтересовался, ищу ли я еще работу. Он сказал что его зовут Алекс Фихман, он звонит с завода Tower Semiconductor и приглашает меня на интервью. Я спросил, знает ли он, сколько мне лет (а было мне 57). Он ответил, что это неважно. Я точно знаю, что на этот завод я свое резюме не отправлял.

Я поехал в Мигдаль Аэмек на завод Тауэр. Позвонил с проходной, меня встретили. Интервью проводил молодой полный мужчина Алекс и три молодых женщины: Ольга, Лора и Эллина.. Все русскоязычные. Мне объясники, что требуется программист в отдел тестов. Потом мне задавали вопросы. Иногда предлагали написать маленький фрагмент на Си для реализации какой-либо функции.

Мне сказали, что я подхожу. Женщины вышли, а Алекс спросили, на какую зарплату я рассчитываю. Я назвал цифру больше, чем на Раде, но не слишком высокую. Я не хотел их отпугнуть чрезмерными запросами. Не в деньгах счастье. Алекс пообещал через пару дней позвонить. К этому времени мы уже 4 года жили в своем доме, и телефон у нас был.

Я подал на Раде заявление об увольнении. Согласно правилам после этого отработал еще месяц, потом попрощался со всеми. Директор Яир Гринберг пожал мне руку, пожелал удачи и сказал, что ему было приятно работать со мной.

 

 

06.06.2024 в 21:08

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2024, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: