authors

1454
 

events

198770
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » Tay_Kuma » Мой путь. Израиль, Tower Swmiconductor

Мой путь. Израиль, Tower Swmiconductor

01.10.1998 – 20.02.2008
Мигдаль-ХаЭмек, -, Израиль

МОЙ ПУТЬ. ИЗРАИЛЬ. TOWER SEMICONDUCTOR

 

Я попал в отдел тестов. 100% интегральных микросхем, выпускаемых на заводе, подвергаются тестированию на сложных аппаратах, называемых тестерами. Тест-инженеры составляют специальные программы для тестеров. Для каждого типа микросхем составляется своя программа в зависимости от назначения микросхемы. Результаты тестирования заносятся в двоичный файл весьма сложной структуры. На заводе использовали два типа тестеров разных фирм. И соответственно, было два типа результирующих файлов, в которых результаты теста были представлены в разных форматах. Моей первой задачей было написать программу перекодировки результатов тестирования из файла, полученного на тестерах старого типа в файл нового типа. Это как перевод с одного языка на другой. Меня взяли, чтобы срочно решить эту задачу.

Писать программу нужно было сразу под три типа компьютеров: HP Apollo, Sun и PC. Меня консультировал руководитель отдела Алекс Фихман. Он окончил хайфский Технион. Это был редкий тип начальника, который мог четко сформулировать задачу, при этом не навязывая способ ее решения. Я обычно сразу заявлял: скажите, что у меня на входе, что должно быть на выходе, а уж как я это буду делать — моя забота.

Я писал её на Си, структуры данных и код были для всех компьютеров одинаковыми, но для каждого компьютера была своя система макросов, обеспечивающих привязку к операционной системе. Лет через 10 я узнал, что построенные мной структуры легли в глобальную заводскую базу данных. После завершения этой задачи для меня нашлось достаточно работы.

Однажды мне поручили протестировать новый программный продукт американской фирмы. Я нашел несколько ошибок, написал им письмо, в котором была фраза: "After strictly investigation I have found some errors". Меня когда-то обучали British English. Там слово investigation обозначает исследование, разбор. В американском же языке это однозначно "расследование". Алекс Фихман позвонил им по телефону, и они высказали свои оскорбленные чувства. Он долго им разъяснял, что я не хотел их обидеть, просто выбрал неудачное слово.

В отделе, кроме меня работали еще три программиста: Ольга Надеждина, Лора Нафтали и Эллина Хмелевски. Именно они вместе с Алексом участвовали в интервью при моем поступлении. Работать с ними было одно удовольствие. Везло мне на приличных людей. С тест-инженером Марком Вейденфельдом мы несколько лет сидели в одном кубике, часто работали над общим проектом. Он удивительный человек: компетентный и очень доброжелательный. И вообще в отделе работали очень толковые люди: Пини ОхайонМоше РеувенМихаэла АвраамиЙоси Катриель, оба из Румынии, Ален Бисмут из Франции, Эли Камар из Ирака, араб Самер Диаб. А еще рядом со мной работал Семён Зайде. Мы подружились. Я работал на Раде с его женой Лилей, а мой сын учился вместе с их сыном в одном классе.

Через год Алекс Фихман ушел в другую компанию. Руководителем отдела стала Хана Ширан.

 

Кстати, после месяца работы я выяснил некоторые детали, отследил цепь случайных событий. Муж Ольги работал на заводе в Йокнеаме руководителем группы программистов. На этот завод я посылал свое резюме. Оно попало к мужу Ольги и лежало без движения. Фихман спросил у Ольги, может ее муж знает какого-нибудь программиста, который согласится пойти на Тауэр. Тот достал из ящика мое резюме и отдал Ольге. Мало этого, на Раде как-то узнали, что я иду на Тауэр, позвонили начальнику отдела кадров и попросили меня не брать, я нужен на Раде. Начальник отдела кадров, молодой спортсмен-боксёр, подтянутрый, с загорелой блестящей лысиной, ответил отказом. Его любимый афоризм был такой: “Незаменимыми заполнены все кладбища”. Мне об этом рассказал свидетель телефонного разговора.

 

Израиль — разгильдяйская страна. В большинстве мест единственный дресс-код для работников это наличие длинных штанов как для мужчин, так и для женщин. В Израиле не встречают по одёжке.

Командировочные инженеры из Англии или Америки в первый день появляются на заводе в костюмах, галстуках и крахмальных сорочках. Уже на второй день они приходят в джинсах. футболках и сандалиях, что не в пример удобнее.

Был на Тауэре случай, когда девушка в свой день рождения пришла на работу в очень длинной юбке. Она спускалась по лестнице. какая-то сволочь наступила ей на юбку, она упала и сломала ногу. Производственная травма. Солидная денежная компенсация. Потом вышел приказ по заводу, запрещающий носить длинные юбки из соображений техники безопасности.

И еще вспомнилось. Приехали четверо англичан для презентации нового оборудования. Они докладывали в комнате для совещаний, в узком кругу. Как это принято в Израиле, на столе стоят бутылки с прохладительными напитками и одноразовые стаканы. Англичане взяли каждый по стакану и чернилами написали свое имя. Потом они все время пили каждый из своего стакана. Наш человек, как попил, сразу стакан выбрасывает. Потом берет новый.

В 2002 году мне понадобилась американская виза для меня и членов семьи. В США обнаружились мои родственники. Мой отец родился в 1910 году. А в 1913 году его 17-летний брат эмигрировал в США. Сам он скончался в 1942 году, но обнаружились его дети и внуки. Мы захотели съездить в Чикаго и познакомиться. Я попросил секретаршу директора Двору, чтоб она заказала для меня визу в США. Через 2 дня она приносит мне возмущенное письмо из американского посольства. В письме написано, что я, нехороший человек, получил 4 года назад приглашение в посольство на интервью и не явился. Поэтому вопрос для меня закрыт. Я сел и написал на английском языке объяснительную записку на 8 страницах. Там было про Раду и про Сент-Луис, приложил туда же ксерокопию статьи из американской газеты о счастливом событии: в одной американской семье обнаружились родственники. Там даже упоминалось мое имя. Всю эту пачку бумаг я принес Дворе. Она прочла и с удивлением спросила: “Ты это сам написал?”. Потом вложила все в большой пакет и отправила в американское посольство. Через неделю я поехал туда на интервью и получил визу. В США мы поехали в апреле 2002 года вдвоем с сыном. Это был для него подарок на бар-мицву (день совершеннолетия, по еврейской традиции в 13 лет).

 

* * *

Хочу привести несколько примеров задач, над которыми я работал.

Есть такое устройство, которое устанавливает температурный режим тестируемой микросхемы. Его называли в просторечии "слон" из-за хобота, который опускается на микросхему и дует на нее воздухом с заданной температурой (от -60°C до +170°C). Я делал программу, которая дистанционно управляет этим "слоном" — опускает и поднимает хобот, задает температуру, контролирует ее и удерживает температурный режим в течение заданного времени. Команды “слону” подает тест-программа.

Вызывает как-то меня руководитель отдела Хана Ширан и дает новую задачу: сделать программу для соседей — отдела надежности. В результате тестирования определяются места на микросхеме (электрический адрес), где имеется дефект. Я должен определить физические координаты этих точек на вейфере и передать эти данные на оптический микроскоп Лайка, который автоматически сфокусируется в точности на место дефекта.

— Какой микроскоп? — переспросил я.

— Лайка.

Мне принесли документацию на микроскоп. Открываю том и вижу знакомый с детства логотип Leica. Конечно, по правилам немецкого языка это нужно читать “лайка”. Оказывается, кроме фотокамер, Leica делает еще и другую оптику.

Вейфер (wafer — англ. вафля) — тонкая круглая пластина из монокристаллического кремния, на поверхности которой в процессе производства "выращиваются" микросхемы. На одном вейфере могут располагаться несколько сотен, а иногда и тысяч микросхем.

Это промышленный специализированный оптический микроскоп. На рабочий стол кладется вейфер (диаметр 150 или 200 мм). Рабочий стол имеет цифровое управление и позволяет с высокой точностью позиционировать вейфер таким образом, чтобы в центр поля зрения попала точка с заданными координатами. Картинку можно наблюдать в окуляр или на дисплее. Можно ее сбросить на принтер. Имеется оптический зум.

Моя программа читает файл, полученный при тестировании этого вейфара, находит дефектный чип, определяет координату дефекта, передает ее на микроскоп и сообщает пользователю тип дефекта. Исследователь рассматривает дефектное место, при необходимости выводит картинку на принтер. Далее, используя предложенное меню, можно перейти к следующему дефекту или закончить работу.

Иногда я делал какую-нибудь программу для физиков. Отделы Failure analysis и  Reliability physics искали и находили причины появления дефектов и занимались вопросами надежности.

Я часто, интересно и полезно общался с Олегом Лихштейном, Йосефом Раскиным, Борисом Глузголдом. Что-то объясняли мне они, что-то объяснял им я.

Именно физики и разъяснили мне значение завода Тауэр. Для Израиля это большое предприятие, но валовый выпуск микросхем там невелик по сравнению с китайскими гигантами. Часто меняется ассортимент выпускаемой продукции. Себестоимость продукции довольно высокая.

Тауэр заключает договоры с заказчиком непосредственно и продает ему конечный продукт. Он  работает по принципу: “Чего изволите?”.  Находит свою нишу и делает то, что тайваньские гиганты не хотят  (например, в силу относительно малого количества) или не могут (редко, но такое бывает).

Теперь поговорим о браке. В СССР в ХХ веке выход годной продукции в этой отрасли составлял 40-50 процентов. Об этом мне рассказывали мои знакомые, работавшие на минском завод «Интеграл». Когда я узнал, что на Тауэре выход годной продукции 99%, я сильно удивился. При этом идет борьба за снижение брака. Потом мне разъяснили глубинный смысл. Где-то разрабатывается новый тип микросхем. Опытную партию выпускают на Тауэре. В процессе производства обнаруживаются массовые дефекты. Выясняется их причина. Корректируется конструкция и технологический процесс. Резко снижается брак. После этого заказчик передает изделие на тайваньский завод, где его выпускают в огромных количествах. Именно поэтому на Тауэре так много инженеров и физиков.

Хана Ширан лично формировала мой план работ, иногда я делал проекты для других отделов. Она постоянно заботилась о том, чтобы мне регулярно повышали зарплату. И главное, она инженер, понимала инженерную суть задачи. Я это оценил, когда в 2007 году на заводе произошли структурные изменения. Всех программистов из отдела тестирования перевели в отдел IT. Там работали в основном системные администраторы, люди, хорошо знающие операционные системы, интернет технологии, управление базами данных и т.п., но не имеющие ни малейшего понятия об инженерной постановке задачи. При этом многие из них высокомерно смотрели на всех прочих.

Я проработал на Тауэре 9 лет. Дорос до должности Principal Software Engineer. В 2008 году, в возрасте 67 лет меня проводили на пенсию. С тех пор два раза в год, на Песах и на еврейский новый год (Рош Ашана) я получаю от Тауэра подарки.

После этого я всерьез не работал. То есть я был все время чем-то занят, но чаще всего за это не получал денег: писал какие-то программы и скрипты, переводил с английского и польского, вел свой блог в Живом журнале tay-kuma.livejournal.com

Одно и то же дело может быть и работой и развлечением. Если за это платят тебе, то это работа, если платишь ты сам — развлечение.

Хотя я должен честно признаться, что по большей части я занимался такой работой, которая была мне интересна. Оглядываясь назад, я определил бы мое амплуа как "ответственный исполнитель". Мне никогда не нравилось руководить людьми, хотя и приходилось время от времени это делать. Я предпочитал всегда работать с маленькой командой - не более 4 человек. Лучше всего делать такой проект, когда я сам и ставлю задачу и сам ее реализую при минимальном числе помощников. Если уж я влез в проект, мне очень трудно от него отвлечься на что-то другое. За что меня всегда порицали начальники. Однако в результате моей работы нередко получалось что-то такое, что использовалось много лет.

 

06.06.2024 в 22:09

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2024, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: