Конец октября, и вот он, первый национальный американский праздник-Halloween. Мы с Родей долго обсуждаем, какой костюм маскарадный приготовить для него, и выбираем костюм с элементами одежды знаменитого «киногероя», несгибаемого Индианы Джонса. Утром Родичка в широкополой шляпе, джинсах и мокасинах, в кожаной темно-коричневой куртке, а на боку у него красуется огромный «Смит и Вессон» в кобуре, пристегнутой к широкому поясу с впечатляющими металлическими «бляхами». Праздник удался на славу, и вечером мы, следуя американской традиции, обходим близлежащие дома, обитатели которых уже заготовили набор сладостей для непременных в этот праздник посетителей, и искренне радуются возможности одарить всех, кто появится у них на пороге. Посетителей нашей квартиры встречает Ната с мужем, и занимаются они тем же, щедро наделяя всех пришедших заготовленными конфетами и печеньем.
В Лос Аламосе тёплая солнечная осень, хотя по ночам уже заметно холодно, и уютный этот городок, пересечённый глубокими лесистыми каньонами, как бы отдыхает в окружении высоких горных вершин, но впечатление это обманчивое-многочисленные корпуса знаменитой на весь мир Национальной Лаборатории с раннего утра заполнены неутомимыми тружениками, из которых каждый третий доктор наук. Страна самых передовых в мире технологий не прекращает, а наращивает усилия, внедряясь в мир неведомых знаний и процессов.
Каждую субботу мы отправляемся на экскурсию в близкие горные ущелья, поросшие лесом. В одном из ущелий вдруг обнаруживается небольшое, неглубокое и полностью промёрзшее, чуть ли не до дна озерцо. Да это же прекрасный каток! В следующий поход у Роди уже коньки, взятые напрокат. Удивительно быстро он освоил, почти самостоятельно, бег на коньках, наверное, его музыкальные занятия каким-то образом выработали внутренний ритм и гармонию, которые непроизвольно помогли найти правильное управление равновесием и плавным скольжением по льду, попеременно меняя толчковую и опорную позицию ног. Я тихо радуюсь, наблюдая за внуком с бережка, но иногда и сам не выдерживаю, выхожу на гладкий лёд, и пытаюсь скользить на своих кроссовках, невольно вспоминая далекую фрунзенскую каникулярную школьную зиму, сверкающую огнями новогоднюю ёлку и тёплую раздевалку с горячим чаем, холодными пирожками и длинной низенькой скамейкой, где отогревал замёрзшие ножки Родиной бабушки.
Наметили дальний выезд всей семьёй в Аризону, где раскинулся обширный Petrified Forest National Park, то есть огромный, под открытым небом, музей древних окаменелых деревьев. С воодушевлением готовимся к этой поездке, и вдруг, зять передумал и пытается отменить так тщательно подготовленную экскурсию-почему-то опасается долгой дороги, более трёхсот миль в один конец, которую нам предстоит проделать на «Субару». Мы в недоумении, особенно расстроен Родя, хотя и не подает вида, но я то хорошо вижу его состояние, и надо было видеть его радость, когда два упрямых «хохла», отец и дочь, молча, не сговариваясь, ранним воскресным утром усаживают его в «Субару» и отправляются в путь.
Petrified Forest пересекается федеральной автотрассой №40, которая делит его на две части, северную и южную. Чтобы всё осмотреть, надо долго крутиться по внутренним дорогам национального парка, но полученные впечатления стоят того. Уже в наступающих рано осенних сумерках мы отправились в обратный путь, и поздно ночью, преодолев обратные триста миль, благополучно прибыли в Лос Аламос.
Незаметно подошёл и следующий национальный праздник Thanksgiving, День благодарения, если следовать переводу одного из рассказов Джека Лондона. C утра в нашей электро-духовке томится традиционная индейка, надлежаще обработанная и упакованная в жаростойкий пластиковый пакет. Вечером мы ждём гостей, но и сами приглашены к праздничному обеденному столу двумя коллегами зятя по Лаборатории. Они «рентуют» целый дом, а к нашему приходу их girlfriends уже приготовили индейку, и обеденное застолье началось с молитвы, которую уверенно прочитал один из хозяев. В конце обеда в столовой появился внушительного вида кот, который законно пробрался в дом через специально для него устроенный, с откидывающейся маленькой дверцей, лаз в стене. Не обращая никакого внимания на застолье, он по-хозяйски устроился на диване и только тогда свысока начал рассматривать незнакомых пришельцев. Зная повадки наших отечественных котов, я смастерил «мышку», небольшой жгут шуршащей бумаги на длинной нитке, и безуспешно пытался привлечь этим «живым» движущимся объектом барственного американского кота, который оставался равнодушным, лениво наблюдая за всеми «телодвижениями» мышки.
Вечером уже наше домашнее застолье, и оказалось оно значительно веселее и задушевнее, и не только потому, что обошлось без молитвы, но, главным образом, из-за подкупающей непринуждённости и наличию богатого ассортимента разнообразных, в том числе и алкогольных, напитков. Шеф зятя, заведующий его отделом, итальянец по происхождению, поразил нас всех прекрасным исполнением итальянских песен под собственный гитарный аккомпанемент. Уже почти заполночь разъехались наши гости, и было видно, как они остались довольны проведённым нестандартным праздничным вечером.
Накануне Рождества, которое здесь праздновалось в последнюю неделю декабря, Ната дала сольный концерт в уютном муниципальном концертном зале Fuller Lodge. После концерта мы, сразу же, всей семьёй выехали в близкий поселок White Rock, куда были приглашены в гости к любителю фортепианной классической музыки и почитателю Наточкиного исполнительского искусства. Этим любителем был отставной армейский полковник, совсем нестарый, крепкого сложения мужчина.
В просторном двухэтажном доме нас уже ожидал накрытый стол без малейших признаков крепких спиртных напитков, но с бутылками лёгких вин и пива, причём, хозяин, сразу же, выяснил, кто будет управлять нашим автомобилем на обратном пути. Водителем был мой зять, и его сразу же лишили права пригубить вино, но бутылочку пива великодушно разрешили. Гвоздём стола оказались крупные горячие картофелины, фаршированные мясным фаршем с луком и яйцами, и запечённые прямо с кожурой в фольговой обёртке каждая. Я впервые увидел, что хозяева спокойно поглощали это блюдо прямо с кожурой, и мы, переглянувшись, занялись тем же, хотя привыкли освобождаться от этой кожуры, как было принято в нашей оставленной стране.
Необыкновенно непринуждённая обстановка застолья сопровождалась рассказами хозяина дома о его службе в Германии и забавными армейскими историями, а дочь его, молоденькая симпатичная, лет семнадцати, девчушка, крепенькая, рыженькая, голубоглазая, с длинными и тоже рыжеватыми ресницами и трогательными реденькими конапушками на щеках, разлётом своих стрельчатых бровей и блеском задорных глаз так напоминала мне подружку моего сына Полину, что странные мысли забродили в моей голове. Но, конечно же, глаза отца-это не глаза сына.
Через два дня я вылетел из Альбукерка в Нью Йорк для дальнейшего следования в Москву. Свирепая снежная метель в Нью Йорке и неудачно приземлившийся самолёт из Бразилии, едва не опрокинувшийся на подмёрзшей взлётно-посадочной полосе, задержали многие рейсы, в том числе и рейс на Москву, на целые сутки. Каждый не отправленный во-время пассажир получил десятидолларовую продуктовую компенсацию, к которой российская часть ожидающих вылета присоединила собственные бутылочные «заначки», так, что едва ли кто пожалел о задержке вылета. Обратный рейс с посадкой в родном «Шереметьево» прошёл «как по нотам», а мой сосед по салону, общительный армянин, прикладываясь к запасённому в дорогу коньяку, каждый раз убедительно просил меня присоединиться к нему, потому что, как он уверял, никогда ни одной рюмки в жизни ещё не выпил в одиночку. Из Москвы, уже привычным железнодорожным путём, добрался я до Фрунзе, в самый последний день 1995 года.
Свободное копирование
