В начале осени 1995 года мы с сыном вынуждены были покинуть «Womenaid», потому что не согласились с отправкой очередного автокаравана в южную Ошскую область без обычного в таких случаях вооружённого милицейского эскорта. Многокилометровая высокогорная трасса Фрунзе-Ош пролегала через обширное, уже нам известное, нагорье Сусамыр, и караван неминуемо подвергался опасности быть полностью разграбленным, что и случилось. В это время я получил приглашение от дочери посетить их Лос Аламос, и, выполнив все необходимые формальности, в середине октября выехал по железной дороге в Москву.
Уже какое-то подобие порядка, основанного на традиционном советском «на лапу», ощущалось в пути. Во всяком случае, проводники бдительно несли свою службу, а попавшие в вагон через «на лапу» вели себя скромно, притулившись где-нибудь в вагонном коридоре, да и стёкла были целёхоньки, и не было уже града камней в окна. Скорее всего, народ начал соображать, что развал великого Советского Союза ничуть не укрепил их национальные амбиции и не улучшил, а скорее значительно ухудшил, их жизненный уровень.
В Москве неизменный помощник в таких делах Володя Сахаров отвёз меня в аэропорт «Шереметьево», и после перелёта над Атлантикой я очутился в нью-йоркском аэропорту Джона Кеннеди. Здесь, несколько оглушённый совершенно незнакомой обстановкой огромного многолюдного аэропорта, но не испытывая цейтнота и не торопясь, разобрался я в многочисленных указателях и отыскал нужный «Gate» для дальнейшего перелёта из Нью Йорка в Альбукерк, штат Нью Мексико, где меня должны были встретить дочь и зять. Путь туда лежал через легендарный Лас Вегас, штат Невада, где надо было сделать пересадку, что очень меня тревожило, потому, что время на выполнение этой операции было «в обрез», а в разговорном английском я чувствовал себя крайне неуверенно, чтобы понять, при случае, объяснения, куда мне надо побыстрее переместиться, чтобы попасть к самолёту, вылетающему в Альбукерк.
В аэропорту Лас Вегаса, в путанице переходов, и среди сверкающих всеми цветами игровых автоматов, я сразу же бросился к первому попавшемуся служащему, и, почему-то по-французски, попросил помочь найти нужный мне «Gate». Служитель этот, нисколько не удивившись, мимолетно глянул на мой посадочный талон, и молча, не спеша, довёл до места пересадки, где уже вытянулась небольшая очередь ожидающих приглашения на посадку. Кратковременный перелёт благополучно, уже глубокой ночью, завершился в аэропорту Альбукерка, а доченька и зять уже ждали меня здесь, и уютная их «Субару», преодолев сто миль ночного шоссе, которые отделяли Лос Аламос от Альбукерка, запарковалась прямо у длинного двухэтажного дома, где они снимали «трехбидрумную» квартиру.
Лос Аламос городок небольшой, всего тысяч двадцать населения, но раскинулся широко и привольно у подножия лесистой горной цепи на высоком плато, изрезанном горными каньонами. Высота города над уровнем моря чуть больше двух тысяч метров, но это совершенно не ощущается. На улицах, окружённых высокими соснами, царит повальное дружелюбие-совершенно незнакомые люди с улыбками приветствуют друг друга, как своих давних друзей. В одной из комнат квартиры, которая предоставлена семье дочери, наша с внуком спальня, и кровать моя рядом с его детской кроваткой, а каждый вечер, укладываясь спать, он просит рассказать ему «новенькую, страшненькую, чёрненькую сказку». Приходится сочинять эти сказки заранее, ещё днём, обдумывая очередной нескончаемый, как в «Санта Барбаре», закрученный, и обязательно «страшненький», сюжет.
У нас в комнате полная темнота, и он долго крепится, увлекаемый очередным «страшненьким, чёрненьким» сюжетом, но всё-таки не выдерживает, и просит: «дедушка, а можно я с тобой полежу», и, конечно же, дедушка сразу соглашается, и он, успокоенный, засыпает рядом со мной, дослушав очередную серию сказки до конца. Осторожно переношу его на детскую кровать, а рано утром готовлю ему завтрак и школьный перекус, и провожаю на школьный автобус. Автобус этот приходит точно в назначенное время, останавливается прямо под нашими окнами, и небольшая группа школьников чинно поднимается в салон и рассаживается по своим местам. После уроков этот автобус также точно по расписанию будет на этом месте, и школьники рассыпятся по своим квартирам.
После отъезда внука в доме тишина, но вот появляется Ната, быстренько завтракает, и тоже уезжает на своей «Субару» в одну из многочисленных городских церквей, где имеется пианино, и где она готовит свой очередной соло-концерт, которые пользуются большой популярностью в городе, так, что многие горожане узнают её на улицах или в супермаркете, и обязательно поздороваются и поговорят. Зять мой выбирается позже всех, тоже завтракает быстро и исчезает на велосипеде на весь день, возвращаясь, каждый раз, после полуночи, а то и позже, когда мы все уже видим вторые сны.
Свободное копирование
