Прощайте, скалистые горы
И вот, нас троe, застрявших в криминальном, замусоренном и загаженном Фрунзе, и трое в далёкой благополучной Америке, хотя Фрунзе уже Бишкек, и даже коренные обитатели и теперешние «господа» страны не знают толком, что такое «бишкек». Наш сын, в компании со своим товарищем, открыли «малый бизнес» в совершенно неожиданной сфере-у них курсы иностранных языков и компьютера, где оба трудятся, успешно обучая всех желающих английскому, французскому и азам компьютерной техники, причём, сыну приходится преподавать оба языка, но он, кроме того, активно участвует и в компьютерной программе.
Какое-то подобие шаткой стабильности не устраивает его, и в начале 1997 года он подает заявление на участие в конкурсе на получение позиции «менеджера по товарным операциям» в открывшемся недавно в Бишкеке отделении всемирно известной фирмы «Пепси Кола». Его сразу же приглашают на интервью в головной офис этой фирмы в Алма Ате, куда мы выехали оба на нашей «Джульетте». Интервью прошло успешно, и через две недели он автобусом отправился в Алма Ату для прохождения обязательной для этой работы стажировки.
Бишкекское отделение «Пепси Кола» обосновалось на дальней западной окраине города неподалёку от пригородной железнодорожной станции Пишпек, откуда ответвлялась изолированная железнодорожная ветка, протянутая до «тупика», до самого обширного товарного двора «Пепси». Это отделение занималось продажей продукции компании, которая плановым потоком поступала из Одессы, где был открыт завод по изготовлению и розливу лицензионной продукции. Очень скоро штат отделения был укомплектован и, безусловно, пользуясь семейным «блатом», я получил позицию личного водителя «менеджера по товарным операциям», то есть водителя своего собственного сына.
Более года я развозил его по дорогам Киргизии и Казахстана, где, бывало, застревали на таможне большегрузные «Камазы», или целые железнодорожные грузовые вагоны с контейнерами, набитыми бутылками «Пепси», которые шли из Одессы в наш город, и часто бывало, что «растаможивание», к удивлению ожидающих пройти эту долгую неприятную процедуру, занимало у нас совсем немного времени, и невдомёк им было, ожидающим этим, что наш груз быстро пропускали бывшие мои ученики из Политеха, которые трудились в таможенных структурах суверенного государства. Благодарственные упаковки бутылок с популярным напитком были традиционным подарком расторопным таможенникам, но наши неформальные контакты с ними мы держали в секрете.
Бишкекское отделение «Пепси» процветало, ежеквартально наращивая объёмы продаж, но внезапно, и по неизвестной причине, Женя, шеф этого отделения, сократил единицу водителя «менеджера по товарным операциям», разрушив наш семейный «тандем», и наш сын мгновенно подал заявление об увольнении. Через месяц сын трудился уже в клинике знаменитого киргизского психиатра-нарколога Назаралиева, где занял пост руководителя отдела научной медицинской информации. Этот отдел он укомплектовал современной компьютерной техникой, набрал штат толковых программистов, и вскоре отдел перебрался из многоэтажной клиники Назаралиева в отдельное помещение в самом центре города, рядом с городской филармонией и напротив здания мэрии.
Франкоязычный сын сразу же отправился в Париж со своим новым шефом и его друзьями, которые, естественно, совершенно не знали французского. А оставленное отделение «Пепси Кола», несмотря на все усилия шефа Жени, стало постепенно хиреть, и вскоре было ликвидировано в связи с полной нерентабельностью. Длительные задержки товара на таможне под раскалённым азиатским солнцем приводили к полной порче этого товара-ведь пластиковые бутылочные пробки, да и сами бутылки из этого материала, не выдерживали такой температуры и разрушались. Оставшиеся без работы коммивояжёры и многие водители бывшего «Пепси» часто звонили нам, в надежде, что бывший «менеджер по товарным операциям» поможет им найти работу, и кое-кто действительно получил её во вновь открывшем свои операции в Киргизии отделении «Womenaid», заручившись рекомендацией бывшего сотрудника этой организации.
Свободное копирование
