В конце мая Лёля вылетела из Монреаля в Москву, где я встретил её, и мы поездом отправились домой. Всю дорогу рассказывала она мне о своих впечатлениях, которые прерывались слезами, когда говорила она об отношении зятя к нашей дочери. Мужественная наша девочка! Для неё этот 1995 год был таким же тяжёлым, какими для нас были 1993 и 1994.
В июне наш сын получил диплом врача, но канувшее навсегда в водовороте суверенизаций советское «распределение» позволило ему самостоятельно выстраивать свою карьеру, а его практическое «двуязычие», если не считать родного языка, а также знание компьютера, который он освоил самостоятельно, не посещая никаких курсов, очень быстро привело его в скромный офис только что зарегистрированного в Киргизии отделения международной гуманитарной организации «Womenaid International», организации, основной целью которой было распределение международной гуманитарной продуктовой помощи женщинам и детям бедствующего суверенного Киргизстана.
Офис этого отделения располагался в небольшом домике на бывшей улице Первомайской, рядом с российским посольством, а шефом была средних лет энергичная, бойкая француженка, которая без промедления приняла на работу не только нашего, свободно владеющего французским и английским, медика-сына, но и его отца, который был и франкоязычным, и профессиональным водителем с собственным автомобилем. В нашу задачу входило сопровождение автокараванов тяжеловесных КАМАЗов с гуманитарным грузом продуктов, направленных в самые дальние районы республики. Сын был официальным руководителем каравана, ответственным за его безопасную доставку и сдачу гуманитарного груза местным медицинским органам, которые обеспечивали дальнейшее распределение продуктов нуждающимся женщинам и детям.
Он, сразу же, принял меры, чтобы караваны эти шли с обязательным сопровождением вооружённого моторизованного наряда милиции, что оказалось совсем нелишним-даже наличие охраны не останавливало лихих джигитов из засады забираться в кузов медленно ползущих по крутому горному серпантину КАМАЗов, невидимых для охраны, которая замыкала караван, и сбрасывать один-два мешка с продуктами в кювет. Наша «Джульетта» была в голове колонны, и мы также не могли видеть эти стремительные, но, к счастью, достаточно редкие атаки.
Недели через две после доставки гуманитарных грузов мы с сыном всегда должны были совершить повторное путешествие по всем пунктам, где разгружались КАМАЗы, чтобы проконтролировать правильное и справедливое распределение этих продуктов. Вспоминая теперь эти поездки, я вижу пустынные горные автодороги отдалённой Нарынской области, и особенно ярко, один из маршрутов, который мы выполнили на обратном пути из Нарына по незнакомой дороге, свернув у Кочкорки на запад в сторону никогда невиданного Чаека. Узкие ущелья и полуразбитая многокилометровая горная дорога, на которой мы не встретили ни одной «живой души», вывела нас на простор Сусамырской долины, откуда, преодолев мрачный, протяжённый и промокший туннель на перевале Тюя Ашу, мы с облегчением спустились к оживлённой автотрассе у посёлка Кара Балта, ведущей в нашу столицу.
Маленький, оказавшийся «бесхозным», домик нашей мамы вскоре тоже был взломан и тщательно обыскан, но взять там было почти нечего, а это событие заставило нас искать покупателя на этот дом. Покупатель быстро нашёлся-богатый узбек, живший неподалёку, и домик был продан, а вся вырученная от продажи небольшая сумма была аккуратно разделена между всеми наследниками, среди которых оказалась и Лёля. Её доля наследства стала основой для покупки первого нашего персонального компьютера, которым сын уже неплохо владел. Последнюю ночь перед продажей мы все провели в этом домике, а наутро с сыном выехали в очередной рейс с автокараваном, направлявшимся в дальний горный областной центр Нарын.
Эта ночь оказалась очередной «роковой», потому что «профессионалы», отслеживавшие каждый наш шаг и уже успешно ограбившие прошлым маем нашу квартиру на улице Чуйкова и взломавшие этот одинокий домик, добрались и до нашей квартиры в городке Энергетиков. Они проникли ночью в нашу квартиру через балкон и хладнокровно перевернули там всё вверх дном, исчезнув под утро через входную дверь и унося всю одежду и обувь, что привезла Лёля из Америки, и что одело бы и обуло прилично нас троих. Исчез и мой «обрез» с боекомплектом, но самой ценной их добычей были драгоценности и золотые украшения жены, которые хранились в большой пластиковой корзине среди нагромождения детских игрушек, оставшихся после нашего внука, причём, всё было тщательно спрятано в электрическом фонарике. Нашли и там! Правда, валюта, хранившаяся на балконе, оказалась нетронутой. Думаю, что мы были абсолютными чемпионами города среди всех ограбленных в то время. Бандитизм и грабежи были первыми успешными проектами суверенного демократического Киргизстана, и, конечно же, не только его.
В июле семья дочери перебралась в знаменитый Лос Аламос, штат Нью Мексико-родину первой атомной бомбы «Тринити», детище тайного «Манхэттэн проекта». Именно здесь были изготовлены и атомные бомбы «Малыш» и «Толстяк», взорванные над Хиросимой и Нагасаки в августе 1945 года. Зять получил здесь неплохую для пост-докторантского статуса позицию, а Наточка сразу же влилась в культурную жизнь этого знаменитого городка, отметившись на своих сольных пиано-концертах.
Свободное копирование
