Не великая реформа
Мы обострённо чувствовали назревающие события, а многолетний советский опыт и прекрасное знание повадок «верных ленинцев», руководителей КПСС, подсказывали, что крайними в этом круговороте окажутся самые честные, инициативные, справедливые и работящие люди-комбурское племя и ближайшее окружение уже просмотрело и просчитало все выгоды, которые сулит им близкий коллапс великого СССР. А суверенный Киргизстан не внушал никакого доверия, особенно после кровавых межнациональных «разборок» между киргизами и узбеками, случившихся в южных областях в 1990 году. Опытные, мы заранее знали, что это только начало в цепи будущих кровавых событий, которые никогда не сможет усмирить не имеющая никакого опыта государственности власть коренного населения, раздробленного трайболистскими обычаями, неожиданно, в начале века, шагнувшего из полуразвитого феодализма в жёсткие объятия «развитого» социализма и переживающего очередной кульбит в «дикий» капитализм. Каждый локальный доморощенный «манап» и окружающие его соплеменники жили по своим законам, практически, игнорируя центральную власть, а города и посёлки попали под полный контроль бандитов. Нарастающая тревога за безопасность своей семьи заставила меня запастись, на всякий случай, нелегальным «обрезом» и набором «жеканов»-патронов, снаряжённых свинцовой пулей.
Полученная от «ралли» выручка немедленно ушла традиционным путём на «покупку» капитальной постройки гаража и трёхкомнатной квартиры в новом доме в городке Энергетиков, ближайшем пригороде Фрунзе и на дальней восточной окраине села Лебединовка, а остатка хватило на приобретение подержанного «элитного» мебельного гарнитура и необходимой современной одежды для семьи дочери. Квартира с гаражом была продана ей отъезжающим в Германию с семьёй «советским немцем», а мебель - убывающей на историческую родину еврейской семьёй. Квартира была на втором этаже пятиэтажного кирпичного нового дома, с раздельными ванной и туалетом, а на лестничной площадке размещались только две квартиры.
Огромное облегчение от исчезнувших советских дензнаков вскоре оказалось не напрасным-буквально через месяц, в январе следующего, 1991 года, шустрый мордастенький «ёжик», верный сын комбурской касты министр финансов, а потом и премьер-министр, Павлов аннулировал самые крупные советские купюры достоинством 50 и 100 рублей, попутно ограничив выдачу сбережений трудового народа смехотворной суммой 500 рублей. Провести эту преступную операцию Павлов недолго уговаривал последнего лидера когда-то могучей КПСС Горбачёва, которого Съезд Советов избрал «фиговым» Президентом СССР, в надежде, что Президенты новопровозглашённых «суверенных» бывших советских республик, такие же выходцы из неистребимого комбурского племени и непременные члены высших эшелонов КПСС, покорно склонятся под власть все той же КПСС, Генеральным секретарём которой оставался новоявленный Президент СССР. Как не вспомнить народное «хрен редьки не слаще», но традиционные три дня, милостиво отпущенные комбурами народу для обмена крупных купюр на более мелкие, запомнились такими людскими вихрями у сберкасс, магазинов и на рынках, которые намного превосходили по своему накалу виденные в детстве толпы при денежной послевоенной « сталинской» реформе.
Ранней весной семья дочери перебралась из горного посёлка ИВТАН в новую квартиру, а августовский традиционный выезд на Иссык Куль в пансионат «Политехник» в посёлке Комсомол запомнился московским путчем ГКЧП, который переполошил моих институтских коллег немецкой национальности, ожидающих выезда на свою родину. Семья старого друга Андрюши Флеклера даже вынуждена была вернуться с полдороги на пути в «Политехник», чтобы ускорить выезд в Германию. Всё, однако, обошлось, и последняя попытка вернуть колесо истории на отслужившую свой век колею коммунистического диктата бесславно провалилась, открыв уже верную дорогу к развалу великого СССР.
Свободное копирование
