В последующие вскоре после «великой перестройки» годы, когда кафедра потеряла все хоздоговорные работы, а зарплата не выплачивалась месяцами, так, что многие преподаватели, инженеры и лаборанты вынуждены были продавать на возникших многочисленных микрорынках всё, что можно было унести из семьи, или удариться в «челночный» неустойчивый бизнес, мы вспоминали при случайных встречах, как было хорошо, и совсем недавно! Ведь мы никогда не испытывали тревогу за своё будущее и были непоколебимо уверены в завтрашнем дне. «Лишь бы не было войны»-без этого тоста не обходилось ни одно застолье, а угроза новой войны всё слабела, ведь правители наши, вроде бы, тоже это понимали и что-то предпринимали, налаживая цивилизованные отношения со вчерашними непримиримыми врагами.
И вдруг всё рухнуло! Не было, оказывается, никаких трудовых побед, ведущих к обещанному в ближайшее время коммунизму, а были ложь и обман, раздуваемые газетами, радио и телевидением, была полностью провальная экономика, ориентированная на производство никому ненужных вооружений и новых громоздких нерентабельных производств на базе отсталых технологий, были ограбленные, загаженные промышленными отходами и вредными выбросами земля и вода, и было огромное отставание от передовых стран в науке, технологиях, производительности труда и политической системе.
Сдающая свои позиции КПСС напоследок показала мне свои клыки. Бывший мой студент Бекетаев, которого я когда-то остановил несданным мне «хвостом» по сопромату и который «успешно» преодолел это препятствие, воспользовавшись моим отъездом на стажировку, изворотливо «просочился» в партийную номенклатуру, к которой принадлежал и ректор нашего института, и вскоре занял нешуточный пост проректора по учебной работе. Очень скоро я почувствовал его мстительную натуру, когда, внезапно, в ректорат «поступило письмо» от моего студента, который также, как когда-то нынешний проректор и бывший студент, не смог преодолеть учебный семестр и оказался «за бортом» института. В этом «письме» утверждалось, что я требовал от студента взятку, чтобы он получил необходимую положительную оценку его «успехов» в освоении курса сопромата. К этому «письму» Бекетаев добавил обвинения, что я намеренно «отсеивал» детей чабанов, которые хотели получить высшее техническое образование.
Действительно, у меня, верного ученика МП, требования к знаниям студентов были строго взвешенными и основывались на их семестровых успехах и прилежании, которые нетрудно было установить опытному преподавателю с большим стажем работы в ВУЗе. Однако, советская высшая школа, как и остальные ветви социалистической системы ведения хозяйства, стремительно деградировала, и от преподавателей требовали неуклонно снижать количество «отбракованных» студентов, выставляя им ничем необоснованную «туфтовую» удовлетворительную оценку знаний.
Складывающаяся вокруг меня ситуация получила традиционное «комбурское» развитие. Мгновенно, по приказу ректора, была сформирована комиссия по проверке деятельности доцента Ефремова, а его кандидатура на ближайших конкурсных выборах была «заморожена» на целый год. К чести комиссии, она не пошла «на поводу» у институтской верхушки и не нашла ничего, похожего на описанное в «письме», а автор «письма» был уличён в подделке подписей ряда преподавателей. Заключительные выводы комиссии рассматривались уже в МинВУЗе Киргизии, и референт Министерства Галина Дюшембиевна, на стол которой легли все «проверочные» материалы, приехала в институт, чтобы лично извиниться за тот моральный ущерб, который был нанесён мне ректорской задержкой в конкурсной процедуре. «Сколько времени всё это тянется, а я только сейчас узнала, что Вы муж моей коллеги Ольги Валентиновны, и это ещё больше подтвердило вашу неоспоримую порядочность и честность», сказала она напоследок.
Мой же подход к обучению и оценке знаний студентов был признан отвечающим самым высоким стандартам. Этот мой подход основывался на успехах студентов в течение семестра, которые нетрудно было установить при личных с ними контактах во время приёма обязательных индивидуальных проектов. Я заранее знал степень их подготовки, и на экзамене лучшие из них сразу получали «отлично» без лишней волокиты с традиционными экзаменационными билетами. Другим сразу же предлагалась такая же безбилетная оценка «хорошо», но они могли получить и «отлично», но только через традиционную «билетную» процедуру. Третья категория студентов уже обязательно двигалась по «билетной» системе, но если ответ колебался между «удовлетворительно» и «неудовлетворительно» неизменно выставлялась последняя оценка. Попутно комиссия отметила, что хоздоговорная тема, одним из руководителей которой является «обвиняемый», занимает первое место среди других институтских тем, отличаясь всесоюзной значимостью и весомыми результатами, укрепляющими позиции отечественной ядерной энергетики.
Через год «заморозков» Учёный Совет института подавляющим большинством голосов (против голосовала только институтская верхушка во главе с ректором) избрал меня по конкурсу доцентом на очередной срок, а я в своей заключительной традиционной речи по случаю этого избрания не преминул воспользоваться предоставленной трибуной и, как бы, «бросившись на амбразуру», высказал собравшимся на Учёный Совет преподавателям института всё, что думал о катастрофическом обвале советской экономики и высшей школы, напрямую обвинив руководство страны в создании этой ситуации.
Чернобыльская катастрофа 26 апреля 1986 года и бесславное бегство советских войск из Афганистана окончательно подточили тонкие, прогнившие насквозь опоры советской власти и безраздельного коммунистического диктата. Народ традиционно «безмолвствовал», наблюдая за схваткой кремлёвских кланов, а там, «наверху», творилось что-то невообразимое. Чувствуя несостоятельность предначертаний непогрешимого вождя мирового пролетариата «верной дорогой идёте, товарищи», дорогой, оказавшейся усеянной миллионами потерянных жизней и сломанных судеб и приведшей в итоге к историческому тупику, созывали давно забытый Съезд Советов, реабилитировали главного диссидента, академика Сахарова, критиковали друг друга, невзирая на лица, растерянно, и в полной прострации, пытались вернуть народ к строительству несуществующего коммунизма с помощью ГКЧП, то есть, Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению, внимали «демократическому» словоблудию несгибаемых «лидеров» типа «эффектного» Собчака, умело прятавших своекорыстные цели дележа бесхозного всенародного богатства под маской бескорыстной «перестройки», и с тоской наблюдали, как отваливались куски от бывшего нерушимого Советского Союза-сначала Прибалтика, потом Закавказье, Украина и Средняя Азия.
Свободное копирование
