Сейсмика

7.

Сейсмика

Не прошли даром мои контакты с фрунзенским ОКБ ИКИ, и вскоре на кафедру поступило предложение из центрального ИКИ АН СССР о деловом хоздоговорном сотрудничестве в разработке важного узла космического аппарата, включённого в проект под общим названием «Солнечный ветер». Этот узел должен был быть спроектирован и изготовлен в виде опытного прототипа на основе эффекта «памяти формы», который проявляют некоторые сплавы при определённых температурах. На кафедре сразу же организовали исследовательскую группу под руководством заведующего, кандидата физико-математических наук, ученика академика Леонова. Руководитель темы был специалистом в области материалов, обладающих «памятью формы», и большая часть этой работы представляла эксперименты с такими материалами. Экспериментальные методы исследования термо-механических свойств и прочности материалов и инженерных конструкций-это моя специальность, поэтому я с наслаждением окунулся в любимую работу.

Работа по хоздоговору вне рамок учебного цикла дополнительно оценивалась половиной доцентской зарплаты, а лишних денег в семье не бывает. Это был год, когда наш сын отправился в первый класс в ту самую комбурскую СШ №6, которая после «великой школьной реформы» уже давно была не комбурской, а жена начала работать в Министерстве Народного Образования Кирг. ССР в отделе повышения квалификации профессорско-преподавательских кадров республики.

Тем временем на кафедру неожиданно пожаловала небольшая делегация из Всесоюзного Научно-Исследовательского Института Атомного Машиностроения (ВНИИАМ) во главе с заведующим отделом сейсмостойкости тяжёлого энергетического оборудования атомных электростанций (АЭС) профессором С.П. Казновским, которая также предложила хоздоговорное сотрудничество в разработке теоретических и экспериментальных методов оценки сейсмической прочности и устойчивости этого оборудования. Отечественные технологии и разработки конструкций оборудования АЭС искали выход на международный рынок, и лицензию на продажу этих объектов нельзя было получить без обоснования их сейсмической надёжности, поэтому ВНИИАМ, головной отраслевой институт страны, нуждался в дополнительной «рабочей силе», чтобы обеспечить выполнение этой обширной программы.

Оборудование АЭС-это крупномасштабные, многотонные конструкции, относящиеся к классу оболочек, а специалистом по оболочкам был наш Балапан, диссертация которого и посвящалась теории расчетов таких конструкций, но только при статических нагрузках, а сейсмические нагрузки относились к классу динамических. Новые теоретические методы расчётов на «сейсмику» обязательно должны были пройти экспериментальную проверку, а это опять было моё направление, так, что эта новая тема тоже попала в сферу моих научно-исследовательских интересов.

Работа с ИКИ АН СССР была успешно завершена, и наш прототип, изготовленный на одном из фрунзенских машиностроительных заводов, не только достойно прошёл все испытания, но и получил патентную защиту, причём, заявку на изобретение пришлось оформлять именно мне, как наиболее «опытному» в таких делах, хотя мой «опыт» ограничивался всего лишь одним, правда, успешным, изобретением. А «сейсмика», между тем, набирала обороты, обрастая неожиданными ответвлениями, неизбежными в таких ситуациях. Опыт ЛИН МИСИ позволил мне разработать недорогую, по сравнению с натурными экспериментами, методику оценки сейсмонапряжённого состояния оборудования АЭС, основанную на испытаниях маломасштабных моделей этого оборудования, проводимых на специальных сейсмоплатформах. Такая сейсмоплатформа германского производства долгое время пылилась в одной из лабораторий кафедры, не находя достойного применения, и это было большой удачей иметь в своём распоряжении такое оборудование. Правда, это была всего лишь «трёхкомпонентная» сейсмоплатформа с тремя степенями свободы-двумя линейными горизонтальными и одним линейным вертикальным перемещениями, и без необходимых остальных трёх компонент, да и мощность её была невысокой, но именно наличие сейсмоплатформы натолкнуло меня на мысль маломасштабного моделирования громоздких многотонных конструкций оборудования АЭС.

Участие в работах, связанных с объектами ядерной энергетики, накладывало свой отпечаток на возможность открытой публикации полученных результатов, поскольку такие работы относились к категории «закрытых», подлежащих строжайшему контролю со стороны «ГЛАВЛИТа», своего рода мощного цензурного государственного органа, который бдительно пресекал любые попытки проникновения в открытую печать нежелательных материалов, будь то литературные произведения или научные статьи. Все участники таких «закрытых» работ давали «подписку» о неразглашении полученных результатов, и это положение контролировалось специальным отделом вездесущего КГБ (Комитета Государственной Безопасности). Такие отделы были в каждом ВУЗе, НИИ и крупном промышленном предприятии Советского Союза.

Сотрудничество с ВНИИАМом осталось в памяти, как лучшие годы напряжённого творческого поиска, годы совместных совещаний и конференций, которые поочерёдно проходили в институтском пансионате на Иссык Куле и на Кавказе, у подножия Эльбруса, в пансионате Кабардино-Балкарского Университета (КБУ), и годы длительных командировок в Москву, Ленинград, и на строящуюся Южно-Украинскую АЭС. Конференции эти вскоре приобрели статус Всесоюзных, и в них участвовали научная элита Института Машиноведения АН СССР под руководством Н.А.Махутова, будущего члена-корресподента Российской Академии Наук (РАН), научные работники ленинградского Центрального Котлотурбинного Института (ЦКТИ) им. Ползунова, сотрудники КБУ, и даже мои бывшие коллеги из ЛИН МИСИ. Именно, благодаря этой работе, я установил слабые сейсмоопасные места в протяжённых трубопроводах, которые располагались в стыках этих трубопроводов, связанных болтовыми фланцевыми соединениями, и проблему обеспечения герметичности этих стыков я решал в экспериментах с моделями, используя опыт исследований материалов с «памятью формы» и обобщая результаты в единый стройный узел, который собирался представить в виде докторской диссертации. Основной материал этой диссертации был изложен в некоторых моих научно-технических отчётах, которые имели гриф «Секретно» и не могли быть опубликованы в открытой печати ни под каким видом. Это обстоятельство, конечно, не могло быть препятствием для защиты докторской диссертации, которая уже укладывалась в строгие рамки глав и параграфов, но время двигалось по своим, независимым от людской воли, законам.