Во Фрунзе нас встретили почёт и уважение родственников, друзей и знакомых. Таких, как мы, было всего три-четыре семьи не только на весь Политех, но, наверное, и на весь город. Мы сразу же, всей семьёй, отправились на Иссык Куль в поселок Бозтери по путёвкам все того же камвольно-суконного комбината, а вернувшись, и уже ранней осенью, получили открытку из «Внешэкономбанка», приглашающую прибыть в Москву для получения заказанного нами автомобиля ГАЗ-24 «Волга», приобрести который человеку «из народа» не светило никогда, потому что этот сверхдефицитный продукт распределялся только среди комбурского окружения. Наш счёт в банке был в зарубежных «сертификатах», то есть в золотых «инвалютных» рублях, курс которых в несколько раз превосходил обычные советские «деревянные» рубли, и 9300 таких рублей (стоимость «Волги») очень слабо отразились на этом счёте. У меня длительный законный отпуск до конца ноября, так, что летим за нашим первым автомобилем.
И вот мы с Лёлей в Москве, и осень русская, такая знакомая, такая дорогая и давно невиданная, тёплая, солнечная и золотистая, встречает нас, и друзья наши давние вокруг, едва успеваем ответить на все приглашения, и визит за визитом. В толпе контрактников из разных советских республик, прибывших за долгожданными автомобилями, встречаем Ваню Хорольца, который в этом году закончил алжирскую эпопею, но тут же подписал новый контракт с правительством революционной Кубы и сразу же предлагает мне отправиться туда же, гарантируя, что в Министерстве не замедлят включить меня в кубинский контракт. Работать начнем с переводчиком, а потом и сами освоимся быстро-испанский и французский очень близки. Вижу, что Ваня уже планирует новую волейбольную команду, но наши семейные планы не рассчитаны на эту непредвиденную авантюру, да и Куба как-то не прельщает.
Алжирские мотивы ещё долго преследовали нас, и спустя лет пять, когда дочь уже была студенткой Киргизского Института Искусств, я вновь попытался пройти проторённой когда-то дорогой, минуя, естественно, ленинградские курсы, но мой новый ректор в зародыше «зарубил» эту попытку, грубовато одёрнув: «Хватит экскурсий! Работать надо!», как будто работать с франкоязычными студентами было сплошным, в его представлении, отдыхом. Ректор этот появился за год до нашего возвращения из Алжира и был из «комбурской» номенклатуры ЦК КПК, а дорогой наш Георгий Акимович вскоре умер, и говорили, что он слёг сразу же после того, как, явившись на работу, застал в своём кабинете нового, только что назначенного ректора, о появлении которого его «забыли» предупредить.
Свободное копирование
