20.
Прощай, Алжир
Мы «распечатали» третий учебный алжирский год, и уже были в ранге опытных, всё повидавших и всё знающих, советских контрактников, да и общественное положение наше в советской колонии было весьма уважаемым и прочным, благодаря детскому кукольному театру моей жены, моему директорству в процветающей и популярной ДМШ, а также успехам сборной волейбольной команды INIL контракта.
Перед новым годом я заполнил необходимые документы на продление работы в Алжире ещё на один год, и вскоре получил положительное подтверждение этой заявки из нашего Министерства, но «рука судьбы» распорядилась иначе, и в одну из пятниц ко мне в клуб, где я постоянно занимался бухгалтерией ДМШ, вошёл скромный, среднего роста мужчина, в опрятном, явно не алжирском костюме, который оказался вновь прибывшим секретарём нашего контрактного деканата, заменившим уехавшего недавно на родину. «Кухонная» информация определяла уехавшего, как работника советских спецслужб. Такие работники, слабо замаскированные под «обслугу» учебного процесса, были непременными членами любого советского зарубежного контракта, а их функции «сексотов» не представляли ни для кого тайны, даже для алжирской стороны. Человек этот по фамилии Галкин, как-то непривычно для меня напористо и уверенно, «попросил» принять в ДМШ его десятилетнюю дочь, которая должна продолжить прерванное отъездом в Алжир музыкальное образование. У меня уже было несколько давно ожидающих заявлений о приёме в ДМШ детей с прерванными музыкальными занятиями, поэтому я попросил Галкина подождать, когда подойдет его очередь. Я видел, что он был изумлён таким отказом, уверовав, по-видимому, давно и навсегда в своё безоговорочное превосходство над остальным «народом», и предложил мне сориентироваться в контрактной «кто есть кто», но я, сымитировав полное непонимание его намёков, оставил своё решение в силе.
За чередой трудовых дней забылся этот эпизод, а когда отпускным летом я появился в Министерстве, мой референт Хаджиева сказала, что из списка отбывающих в Алжир на следующий учебный год я исключён, а на мой вопрос «почему?», последовало всё прояснившее «потому, что». Пришлось перестраиваться, что было совсем нетрудно,-это было уже другое время, так непохожее на лето после ленинградской эпопеи, когда мы были полностью разорены и не знали, как же будем зимовать. Конечно, какое-то разочарование мелькало в наших разговорах-ведь мы так привыкли к чудесному этому алжирскому времени, к друзьям, с которыми уже не встретишься, но были и положительные моменты, если вспомнить, что доченька наша намеревалась стать профессиональной пианисткой, а алжирская ДМШ всё-таки не совсем удовлетворяла таким целям.
Свободное копирование
