14.
Этот год совпал с большой «пересменой», или «ротацией», преподавательского контингента, что случается, когда большинство из общего числа преподавателей завершили свои контрактные сроки работы и отбыли на родину. Такие годы не очень часто, но случаются, и мы с женой получаем официальное приглашение от алжирского ректора института, в котором он просит оказать ему честь и посетить ознакомительный «банкет», который пройдет вечером в студенческой «cantine». Пригласительный билет подписан ректором, и в нём даже указано наше место за общим столом. Жена волнуется-как одеться, и вдруг придётся общаться на французском, в котором она не сильна, и вообще, такое событие впервые в нашей жизни.
Вечерний раут начался с размещения приглашённых за столами, на которых уже установлены блюда с салатами и безалкогольными напитками. Женщины «советского» контракта чётко делятся на «алжирок», тех, кто здесь уже не первый год, и «новеньких», тех, кто только что появился. Эта разница видна по одежде и поведению за столом. Советские «алжирки» в длинных платьях, с экзотическими причёсками, золотыми серьгами, кольцами и браслетами незнакомой формы, да и держатся уверенно, нисколько не смущаясь перед французским, хотя видно, что владеют им кое-как. За столом, однако, все сидят вперемешку, и очень скоро дружеские контакты незаметно стирают первоначальную грань разницы.
Алжирский ректор выступил с краткой приветственной речью, в которой выразил благодарность дружественному Советскому Союзу за его неоценимую помощь в деле становления молодой национальной промышленности и науки, пожелал вновь прибывшим успехов и благополучного пребывания на земле независимого Алжира. С ответной речью выступил советский ректор, который официально числился «советником» советской дипломатической миссии. Ректор-крепкий, самоуверенный, с глуховатым баритоном, лысоватый, но молодой ещё человек со знаменитой фамилией Романов, оставил очень приятное впечатление, хотя речь свою произнёс на русском языке с редкими вкраплениями французского. Наш разбитной молдаванин бойко переводил его выступление, а фамилия ректора лишь напоминала канувший в Лету российский царский дом. Эта фамилия довольно часто встречалась на российских просторах. Наша фамилия была тоже не из редких и стояла на 150-м месте в списке наиболее распространённых русских фамилий. Банкет закончился горячим национальным блюдом «кус-кус» и небольшой дружеской смешанной тусовкой в просторном зале «cantine».
Надо было позаботиться о продолжении музыкального образования дочери, и я стал изучать распорядок дня работы нашего клуба, как наиболее вероятного места для уроков пианино. Клуб открывался с девяти часов утра и работал до полуночи. Здесь проходили редкие, раз в месяц, политсеминары для жён преподавателей и кратковременные курсы французского языка для них же. Комната звукозаписи была расписана для преподавателей, любителей музыки, которые составляли свои фонотеки, переписывая с долгоиграющих пластинок на магнитофонные кассеты музыку и песни в исполнении популярных певцов и ансамблей. Эти пластинки были куплены в столице, и после использования, как оригинального материала для звукозаписи, продавались с аукционов, которые устраивались по воскресеньям каждые две-три недели. В просторном зале клуба стояли столы с газетами, журналами и шахматами, а по вечерам открывался буфет с алжирским вином, сигаретами и пивом, чешским, немецким и местным алжирским. И помещение, и время позволяли устроить в клубе Детскую Музыкальную Школу (ДМШ), тем более, что среди жён преподавателей было несколько квалифицированных педагогов, закончивших Ленинградскую, Киевскую и Свердловскую консерватории.
Нерешённым оставался только вопрос о подходящем инструменте, и я невольно вспоминал потёртый «Красный Октябрь» в пожаркином клубе, как бы он сейчас пригодился! Но решать что-то было надо, и я обратился к председателю месткома Губину, который принимал нас в этом клубе в вечер нашего приезда. Выслушав мой проект, он неожиданно обрадовался, тут же назначил меня общественным «директором» ДМШ и, поворошив подписку алжирских газет, сразу же обнаружил несколько пианино, новых, имеющихся в магазинах и лавках, а также БУ, то есть «бывших в употреблении» и выставленных на продажу частными продавцами. В ближайшую пятницу мы с ним выехали в столицу на его потрёпанном «Ситроене», и после осмотра нескольких инструментов приобрели за 1000 месткомовских динаров приличный БУ инструмент, на более дорогие месткомовская касса не могла покушаться, ограниченная рамками «устава». Нанятый грузовичок с двумя ловкими грузчиками в тот же вечер доставил инструмент в наш клуб, где он был торжественно установлен в зале между двумя широкими окнами с видом на комплекс пятиэтажных «батиманов». Со следующего дня я начал принимать заявления от родителей, жаждущих видеть своих детей среди учеников вновь открытой при клубе месткомовской ДМШ.
Свободное копирование
