Молодежь растет новая, послушная, легко убеждаемая, ибо не критикующая. В б. университетах творится что-то несосветимое. Факультетов нет, есть какие-то чуть ли не «производственные цехи» (в Сел.-хоз. академии так буквально). Последняя новинка — 8-часовой рабочий день с занятием одним предметом в течение всех восьми часов (может же рабочий все 8 часов делать, напр, пуговицы или гребешки, отчего же не заняться 8 часов кряду «истматом» или «диаматом»). Науки, в сущности, упразднены. То, что осталось, снижено до уровня скудного понимания серой массы.
На специальных даже курсах в университетах процветают преподавателями учителя прежней средней школы или молодые аспиранты, порой не кончившие даже сами университета.
* * *
Страной правят нацменьшинства, ничего не питающие к России, кроме ненависти либо равнодушия. Они систематически уничтожают все русское, материальное и духовное, всякие следы русской культуры. Сейчас сносят решетки у церквей и домов, якобы из-за нужды в металле. Но снос ажурной решётки у церкви Климента не равносилен ли «по эффективности» (как говорят теперь), напр., уничтожению картин художеств. галерей на предмет использования крепкого холста под мешки для картофеля? И с какой дьявольскою последовательностью делается все это! Взять хотя бы демографию Москвы. В ней насчитано недавно 2 750 000 жителей, за пять лет прирост в 30 %! Жилая площадь отдаленно не выросла для приема этой массы. Что же делают? Воспитывают зверские инстинкты захвата, и озверелые обыватели, в большинстве пришлые (провинция, деревня, рабочие, инородцы, ежегодная серая масса «учащихся» в неск. десятков тысяч человек), рвут «площадь» у последних остатков москвичей, как клопы засиживают все, поселяясь группами в комнатах, не брезгуют церквями, колокольнями, сторожками, с особым удовольствием городят фанерные перегородки в прекрасных домах лучшего нашего прошлого и т. д. Этим чужим людям не жаль Москвы, и они равнодушно, иногда со злостной радостью, смотрят на ее разрушение, беспощадное и целеустремленное: до сих пор нелепо, зачем сломали Красные Ворота, зачем взорвали стены Симонова монастыря, уничтожили Донской, снесли Параскеву-Пятницу, Бориса и Глеба у Арбатских ворот и т. д., и т. д. Прежний москвич, все — ремесленник, половой, дьячок, просвирня, лавочник, профессор, врач, дворянин-барин, даже приезжий впервые из провинции студент — ценил Москву, как что-то цельное, нужное и ценное. Вовсе не надо было ходить в Большой Театр или ту или иную церковь, чтобы все-таки их ценить. А теперь?
Уничтожение идет и духовное. Уже объявлено, что нет русской истории. А усердные говорят даже, что и великоросса не было никогда (такое открытие приписывают М. Н. Покровскому). Есть только «история народов СССР». Сообразно с этим, в Историческом Музее уничтожили залы Киевской, Новгородской, Суздальской Руси, со всеми копиями фресок и т. д., и вместо этого устраивают какой-то «феодальный период» с азиатским наименованием И в Советской энциклопедии какая-то девица игриво пишет: татарское «иго», ставя в кавычки второе слово и указывая, что ига не было, наоборот, было принесение культуры, более высокой, а порядок был по существу феодальным, только феодалы были одного племени, а их вилланы — другого.
* * *
И всему этому подвывает писатель Максим Горький, окончательно исписавшийся, но зато отлично сочетающий спокойную заграничную жизнь с выписыванием денег из Союза. Впрочем, наше правительство ловко держит его в руках. По-видимому, ему не дали всех денег за авторское право, а дают частями. Он же жаден, и теперь приходится расплачиваться писательством. Пошлости он пишет необычайные. Напр., каким-то приисковым рабочим желает настрелять побольше рябчиков, зажарить и есть, — сопровождая сей совет слащавым пожеланием: «хорошо было бы пообедать с вами», и в заключение просит позволения «дружески пожать ваши лапы» (sic!).
* * *
Из разговоров, услышанных вечером на улице: — девица с сильно выраженным акцентом произносит: «Я ненавижу Есенина… Он хам… Нашей стране не нужны такие поэты… У него есть стихи «В хате», — там какая-то старушка возится и потом щепки… нет совсем трудовых процессов» (!).
* * *
С апреля вольнопрактикующие врачи лишены продовольственных карточек. Рыночные цены: масло 9 р. фунт, молоко 60 коп. кружка; курица — 7–12 руб. Мяса очень мало, и оно очень плохое.
Свободное копирование
