25 янв. Начинаются выборы. Самое слово звучит странно, ибо, при наличности одной партии, одной программы («генеральная линия партии»), одного списка, выдвигаемого подлежащими организациями, — в сущности «выборов» не может и быть, ведь выборы предполагают отдачу предпочтения одному перед другим.
При наших условиях, в сущности, безразлично, пойдут ли на выборы все или почти никто не пойдет: все будет произведено, как намечено. Но такова уж особенность деспотического режима: требуется «100 %-ное участие в выборах», все должны идти; устраиваются предварительные «репетиции» (!), т. е. шествия такие же, которые потом, неделю спустя, повторяются под названием «выборов», — совсем как, бывало, репетиция смотров военных.
В области мысли логическое и вполне последовательное давление с признанием недопустимости малейшей «ереси» (а «ереси» меняются чуть ли не каждодневно) привело к тому, что постепенно пауки в банке поедают друг друга. Обычно ход такой: «молодняк», тупой и всегда менее образованный, чем предшествующее поколение, завидуя занимаемым «местам», набрасывается сворой на вчерашний «столп и утверждение истины» и травит его за «отступления» от подлинного марксизма, ленинизма и даже сталинизма. С «покойниками» обращаются еще вежливо (так, «слегка» оплевали Плеханова), живых же форменно «умучивают». Недавно свергали Переверзева (который перед тем «грыз» всех «идеалистов»), доведя его до обморока на кафедре во время «прений», а потом изгнав его из всех учебных заведений, где этот «профессор» читал лекции, и лишив его возможности писать (в насмешку, после этого иногда дают «путевку» в дом отдыха, иногда небольшую пенсию). — В таком же роде была травля экономиста-теоретика Рубина, человека образованного, но обвинявшегося в меньшевизме. Травля Чаянова и К° закончилась, как известно, заключением в ГПУ всех сел.-хоз. экономистов и попыткой создания большого «дела», еще не законченного. — Потом свергали разных «искусствоведов». Далее принялись за Деборина, сей неважный, но все же единственный «философ» марксизма, с помпой и насилием проведенный в Академию, вызвал зависть своим «возглавленном» философии. И вот его «взгрели»: «доказали» у него наличие чуть ли не «идеализма» и довели философа (кстати сказать, весьма резко травившего перед этим всех инакомыслящих) до того, что он бросил все и заболел манией преследования. 21 янв. он ушел из дому, оставив записку на тему, что такой жизни он выносить больше не может. Перепуганные окружающие бросились его искать; говорят, поставили на ноги ГПУ и нашли Деборина обмерзшим (без членовредительства) где-то в Петровском что ли парке: хотел, говорят, покончить жизнь «самоубийством» — замерзнуть. Событие оценено различно: одни находят, что это была бы «красивая» смерть философа; другие напирают больше на то, что настоящая фамилия философа — Иоффе, чем объясняется метод попытки к самоубийству.
Теперь на очереди Покровский. Борзому молодняку уже роздали по страницам учебники возглавителя историков-марксистов с заданием отыскать расхождения с Марксом и Лениным. Уже, говорят, Покровский «взял назад» некоторые свои заблуждения. Речь идет, как говорят, не более и не менее как о полном отрицании торгового капитала, который у Покровского везде, чуть ли не с Адама, утверждают теперь, нет у Ленина (?), ибо сей последний говорил о капитале вообще и только для последней эпохи выделил капитал финансовый (но не Гильфердинг ли это содеял?). Почему-то все радуются разносу Покровского. Передают, что грязнуля Халатов, глава Госиздата, в присутствии многих заметил про Покровского: «Ну, этому печенки отшибут посильнее, чем Переверзеву»! — Хорошенький тон антропофагов и пауков в банке! — Подкапываются и под Рязанова, которого хотят, будто бы, сплавить в почетную ссылку: в Германию, на месте заведовать изданием сочинений Маркса и Энгельса. Его «особнячок» в виде английского коттеджа (давно ли он был предметом травли в «Комсомольской правде», — но тогда за это «слетел» зарвавшийся редактор этой газетки) давно уже вызывает зависть институтского «месткома». Показателем «упадка» Рязанова может служить будто бы состоявшийся разговор Рязанова с Фридляндом: Рязанов заметил ему: «Великое дело, издали Вы всего одну книгу», на что Фридлянд ответил: «Одна, да моя, а Вы издали сорок одну, но все чужие». По существу, верно, ибо Рязанов ничего оригинального не написал, а только издавал. А ведь тоже проведен был с помпой в академики.
Создание «науки» путем форсированного «выдвижения» никак не удается. Передают, что из отборной «тысячи», посылавшейся на колхозную пропаганду, отобрали 100 челов. (точнее 98) и засадили их… за Гегеля (!!). В результате усердных занятий — острое переутомление, 5 случаев помешательства. Теперь отпустили несчастных на двадцатидневный отдых (!!).
Выдвиженство в области искусства дает также неожиданные результаты. В области графических искусств невежественные авторы «сочиняют» рисунки для распространения в массах, не имея часто ни малейшего понятия об изображаемом. Один выдвиженец, напр., прочитав детскую брошюру о самоедах, нарисовал картинку, как маленькие самоеды лепят пятиконечную звезду из снега. Объяснение: у них только и есть снег, из чего же им лепить? — В консерватории выдвиженский состав устроил… отхожее место в великолепном дервизовском органе. Уж не есть ли эго своего рода антирелигиозная пропаганда?
Свободное копирование
