13 ноября 93 г.
МОИ ДЕТИ.
Вопросы "высшего порядка" все продолжают задевать моих детей. Дня три назад Наташа мне сказала среди разговора о Леле:
-- А Надя какая глупая. Говорит: которые о своих детках плачут, то они прилетают. Это неправда?
-- Да, это неправда, деточка...
-- А когда я умру,-- я тоже все буду слышать?..
-- Все мы умрем когда-нибудь, но это еще не скоро, и что с нами будет, хорошо никто не знает.
-- Нет, а когда я умру...
Я прекращаю разговор.
Сегодня Соня с какой-то особенной любовью предлагает посмотреть, какой у нее есть бог отличный. Она развертывает,-- это издание Сытина, Христос в хлебном поле, Густава Доре...
-- Вот,-- указывает Соня,-- бог. Отличный. Прочитай, папа. Я читаю и рассказываю своими словами текст о субботе.
-- Какой умный! Самый умный из всех. Нет, бог умнее.
-- Но ведь и Христа тоже считают богом, деточка.
-- Нет, тот бог, который его сделал, тот еще умнее.
Наташа в виде вопроса:
-- И божии племянники... они тоже боги?
-- Какие божии племянники?
-- Те, которые с ним... рвали колосья.
-- Ученики, что-ли?
-- Ну, ученики, ученики.
-- Они не боги, что-ты. Это такие-же люди.
-- Они тоже боги! Тоже землю делают...
Вот из каких понятий понемногу слагается в их головках идея божества!
В "Новом Времени" (7 ноября 93) No 6356 пишут:
Нерадостное впечатление производит напечатанный у нас в выдержках отчет о преподавании древних языков в петербугских гимназиях, помещенный в последней книжке "Журнала Министерства Народного Просвещения". По поводу этого отчета "Русские Ведомости" делают следующее замечание:
"Ревизия в петербургских гимназиях касалась только преподавания древних языков; желательно было бы, чтобы подобное расследование было предпринято и по другим предметам учебного курса и притом не в одном Петербурге".
Мы слышали, что такое расследование действительно имеется в виду произвести в течение предстоящего года. Оно укажет, что в наших гимназиях далеко не все обстоит благополучно и что системы, считавшиеся непогрешимыми 20 лет, теперь дали не только сладкие, но и много горьких плодов.
Уж сколько раз носились слухи да и действительно производились эти "расследования". Несколько лет назад были спрошены педагоги,-- и даже они (спрашивают, значит можно говорить!) нарисовали мрачную картину состояния гимназий! Само правительство повидимому не раз уже манифестировало свои сомнения в правильности ныне действующей системы. Но... таково уже состояние нашего государственного организма, что у нас не хватает жизнеспособности даже на небольшие перемены. Помню, мне рассказывали, что среди студентов, запертых во время университетских беспорядков года 4 назад, издавался юмористический листок. Там, в отделе телеграмм было напечатано: Важная новость из области среднего образования. В комиссии по вопросу о классической системе при министерстве нар. просвещения (а в это время была как раз такая комиссия) принято важное решение: в классических гимназиях уроки греческого языка будут заменены уроками латинского и -- наоборот!
Автор телеграммы оказался пророком. Все осталось по старому. Сократили какие-то часы, но требования оставили старые -- и все опять затянуло рутиной. Учителя жалуются на лицемерные заявления министерства, подрываемые секретными циркулярами. Округи регламентировали все. В окружном центре сведены все проволоки педагогического дела, там дергают веревочки и нажимают пуговки, и учителя только проводят центральные токи, как мертвые автоматы. Вместо ясных взглядов и обновляющих систем окружные мудрецы сидят сиднем над вычислениями. Учителя должны заносить в журналы все: прилежание, усердие, поведение,-- все взвешено и выражено цифрами. Учитель записывает чуть не каждое движение своего класса, он заносит не только отметки за знание, но даже -- сколько раз ученик просится до ветру. И вот окружной статистик с великим напряжением высчитывает все и вдруг... стук-стук-стук... запрос в гимназию из округа: у такого-то учителя на 2 1/2% цифра выходов из класса превышает среднюю по округу... Об'яснить причину. И учитель ломает голову, и учитель начинает сокращать выходы, трусит, раздражается, кричит, не пускает... В нашей гимназии у одного такого учителя с мальчиком случился всех напугавший припадок, напомнивший холеру! А в это время летит уже другой запрос: у такого-то средняя отметка поднялась вдруг на целую 1/2. Чем обменяется это быстрое повышение? И опять -- бедный учитель прибегает в класс взволнованный, начинает ставить двойки и единицы, мучительно напрягая ум, чтобы подвести свою цифру к средней... Цифра, средне-пропорциональные, отклонения, повышения -- и под этой математической системой глохнет всякая жизнь, теряются из виду живые дети, стираются индивидуальности учителей,-- все подводится под мертвую абстрактную среднюю.
И вдруг -- какой-нибудь либеральный циркуляр. Отчего так много двоек? Иные учителя ставят двойки половине класса. Больше 5 двоек не должно быть...
А между тем дело просто. Окружная статистика, как всякие мелочные пустяки, когда нет настоящего дела,-- разрослась до того, что покрывает прошлое, настоящее и будущее. Ученики кончили гимназию, поехали держать экзамены, получают на экзаменах отметки. И опять все цифры плывут в округа и там опять какой-нибудь мученик педагогической статистики, для которого вся педагогия уже давно приняла формы этих единиц и двоек с дробями, и который специализировался на скрупулезном уловлении в сотых дробях разных сторон педагогического дела,-- такой мученик уже щелкает костяшками, считает, делит, множит и подсчитывает. N-ская гимназия. Средняя отметка в гимназии 3,334, на экзаменах в высшие [учебные] заведения ее воспитанники получили 3,225, разница 0,109; по предметам разница колеблется так-то, высшая... нисшая... И опять по истечении более или менее долгого промежутка стук-стук-стук... Заработала машина от центра к периферии: N-ская гимназия, Директору. Замечено... Директор кидается на учителей, идет разборка: отчего учитель такой-то в четвертом классе такого-то выпуска ставил отметки слишком щедро... Бог знает,-- может быть, в это время учитель был влюблен, ухаживал, женился, может быть, у него родился ребенок... и вот неумолимая окружная статистика уже уловила его "психическое настроение". Мертвящий ужас охватывает все винты педагогической машины. В классах паника, учителя не ставят больше двойки. Отчего? Да кому приятно через три-четыре недели, месяца, может быть года -- получить замечание, что его четверки на 1/2345.921 превысили какую-нибудь экзаменационную среднюю... Лучше пусть экзаменационная средняя превысит его отметку на 2/00.054, это не беда. И учитель придирается, кипит, раздражается, когда ученик отвечает хорошо, приходит в восторг, подловив его на каком-нибудь "исключении"... Дело доходит до того, что один учитель арифметики (известнейший из наших мучителей-мучеников) думал, думал и наконец придумал для своих дорогих питомиц такую задачку, которую не сумела сделать ни одна из целого класса! Ни одна! Все разошлись из класса с единицами, все принесли домой слезы и горе. Плачут дети, плачут матери, торжествует один учитель! Нет, уж теперь не будет превышения средней экзаменационной. И задача придумана очень ловко: на то правило, которое приходилось, по тому типу, по которому задачи делались в классе. Он только ввернул такое ничтожное условьице, которое с известного места захватывает ум бедной девочки и незаметно сводит ее с торной дорожки в чащу непроходимых ошибок... Да так незаметно, да так иезуитски-ловко, что пожалуй и он сам, еслибы это не онпридумал,-- мог бы попасться.
Он забыл одно,-- хватил через край и перевалил слишком далеко от средней. Пугаясь превышения, он вбухался в принижение без меры. Он забыл, что учитель, у которого весь класс, после целого года занятий не пошел дальше 1, перед которой уравнялись все способности, все таланты и бесталанности,-- что такой учитель сам не заслуживает больше единицы. Совет спохватился, уничтожил этот экзамен (кажется, требовалось все таки сношение с округом) и "средняя отметка" поднялась до более сообразного размера.
Вероятно, пример мною приведенный,-- далеко не единичен. По крайней мере недавно уже сам округ предложил учителям -- не ставить в классе более определенного процента двоек за один раз. И я видел, как негодовали по этому поводу учителя, и не одни заматерелые мучители, далеко нет! Даже молодые и сравнительно очень порядочные люди! И это совершенно понятно: их выгоняли из убежища, где они считали себя более или менее безопасными от подхлестываний из центра. Их гонят за "превышения" отметок -- они удаляются от предела на безопасное расстояние в сторону понижения. Их гонят и отсюда! Но куда же им идти? Я, помню, видел раз дрессировку мопса, которого нужно было учить ходить по круглому шесту. Каждый раз происходила вначале одна и та же история: мопс отскакивает влево от опасного моста; его подхлестывают. Тогда ловким прыжком он перескакивает направо и жмется, пугливо озираясь, у самого барьера, как можно дальше. И только последовательным подхлестыванием то с одной, то с другой стороны,-- его наконец вгоняют на шест. И бедный, с тупым напряжением в глазах, идет, идет, пока может...
Конечно, можно таким-же образом, подхлестывая педагогический персонал, достигнуть чуть не идеальной самой прямолинейной, самой средней... системы отметок. Но и только! А разве системой отметок, хотя бы и идеальной покрываются все задачи народного образования?..
Увы! Нет. Этим достигается только общее отупение. Не надо забывать, что и в педагогии необходима та искра божия, которая называется талантом. В общей экономии, разумеется, необходимы и средние, туповатые, но усердные полезности, а таланты всегда будут только в меньшинстве. Но в общей экономии также необходимы, еще более необходимы и таланты. Без них все мертвеет, высыхает и глохнет, живое дело превращается в мертвечину. А талант всегда индивидуален, этого нельзя забывать. Между тем, система, подводящая все к одной средней цифре -- всего губительнее для всякого индивидуально проявляющегося таланта. Она их губит неукоснительно: она -- или гонит их, так как они не ко двору в этой системе педагогических автоматов,-- или же стирает в них всякие признаки индивидуальности и с годами обращает в такую-же машину. Это-ли нужно в нашей системе воспитания?
В нашей гимназии недавно произошла перемена. На место Миротворцева назначен Самойлович. Первая мера нового директора, которой он наметил свое дальнейшее направление: в каждом классе он завел по... унтер-офицеру из гимназистов!
Свободное копирование
