10 ноября
Ардатовские картинки. В Ардатове {Ардатов, уездный город Нижегород. губ.} еще недавно царствовали Звенигородские,-- целое гнездо, захватившее в свои руки все отрасли управления. Как то в горячее время, когда я занимался обличительной войной с дворянскими хитителями {С заправилами нижегородского Александровского дворянского банка. Статьи В. Г. печатались в "Волжском Вестнике" (в 1891 г.).}, ко мне подошел на хорах дворянской залы господин среднего роста, нервный и подвижной, и выразил желание познакомиться.
-- Ходаков, из Ардатова. Читал... Превосходно, но вот, ежели бы вы заглянули к нам. Хотите я вам документ представлю. Звенигородский -- председатель управы покупает у Звенигородского -- предводителя дворянства бревна,-- срубить в собственном г-на предводителя лесу, доставка на земский счет. Третий Звенигородский берет подряд -- по доставке. Четвертый Звенигородской -- смотритель больницы -- принимает. Красиво?
-- А цены?
-- А цены-с? Доставка одна стоит столько, сколько готовое и привезенное уже бревно-с по справочным ценам. Я доказал...
Впоследствии в "В. В-ке" {Волжский Вестник.} было напечатано заключение ревизионной комиссии о родственной деятельности "гнезда", и мы имели удовольствие видеть "опровержение", присланное г. Звенигородским, предводителем дворянства. Г. предводитель Звенигородский, в тоне величайшего беспристрастия, защищал г. Звенигородского, председателя управы...
Как то H. M. {H. M. Сибирцев, земский геолог.} ездил в Ардатовский уезд для уловления какого-то жучка. Захватил с собой и г-на председателя. Г. председатель был очень рад. "Ты видишь сама,-- необходимость..." -- говорил он супруге, желчной особе, дочери "великого Каткова". Поехали. Председатель еще далеко до места напился пьян, а на месте, где жук воевал с хлебами,-- председатель лег костьми под древом, закрыв лицо носовым платком. Геолог занялся уловлением, исследованием, собиранием и наконец -- обучением мужиков правилам войны с опасным врагом. Сон председателя был беспокойный. Он ворочался, стонал и кряхтел. Когда геолог, в один из своих роздыхов подошел к нему,-- председатель сидел под древом и жалобно причитал:
-- Домой хочу... поедем домой.
Кончили. Председатель встрепенулся, сели, поехали. В каком-то волостном правлении,-- он неожиданно "занялся делами". Явился какой-то шустрый суб'ект, что-то пошептался, прибегал, убегал, и, наконец, председатель с беспокойно-важным видом попрощался с геологом.
-- Дела, знаете, нельзя. Ну, да я все таки скорее вас в городе буду.
Проезжая часа через два по селу,-- геолог видел в каком-то окне -- огонь, движущиеся тени, слышал топот и звуки гармонии. Кто-то отплясывал, размахивая руками, женский голос присоединялся к общему гомону.
-- Закрутил... председатель... -- пояснил мужик. Изба принадлежала бедовой солдатке.
Приехав в город,-- геолог подвергся натиску со стороны лредседательши.
-- Где бросили мужа?
-- Да он по делу...
-- Знаю я его дела.
Еще дня через два, когда геологу опять потребовалось "содействие" -- он узнал печальные вести: председатель, явившийся только накануне, сидел запертый в комнате, и строгая супруга решительно никого не допускала к нему. Когда геолог проходил мимо, после весьма неприветливого приема,-- в окно выглянуло желтое, испитое, опухшее и несчастное лицо председателя...
-- Страдаю... -- сказал он.-- Голубчик мой.
-- Что такое?
-- Умираю. Опохмелиться не дает. Растолкуйте ей хоть вы... Батюшка мой, что же вы, и вы меня покидаете. А я было на вас, как на каменную гору...
Геолог удалился от грустного зрелища...
Была уездная война. Звенигородский-предводитель свергнут. Звенигородский-председатель забаллотирован, введен институт земских начальников,-- одним словом жизнь обновилась. На месте предводителя очутился князь Шахаев, на месте председателя управы -- тоже князь Шахаев и притом -- тот-же самый князь Шахаев. Теперь, если бы мы стали обличать председателя управы Шахаева, то беспристрастную защиту он вынужден был бы искать... у самого себя, предводителя.
Этому обновителю уездной жизни -- 60 с хвостиком. Мне пришлось его видеть в губернском собрании. Это -- старая развалина с манишкой, покрытой нюхательным табаком и слюнями. В собрании он вечно спит, расплывшись в кресле -- и вечно жует корень жень-шень. Во внимание к его княжескому званию,-- его почтительно одевают в шубу и треух швейцары и выводят под руки. И однако, даже сюда в губернский город его сопровождает небольшой гарем юных сунамитянок из цыганок, которые ждут его в почтовой гостиннице, чтобы окружить заботами сего древнего Давида...
Итак князь Шахаев обновляет уезд.
Недавно в уезде был опять человек из губернии, на сей раз не геолог, а член губ. управы по страховой части. Он об'езжал уезды, производил ревизию страховых сумм в Арзамасе, где предводитель и тоже председатель управы М. И. Степанов,-- по выражению местных жителей -- до обеда пьет, а после обеда плачет... А между слез и выпивки -- глядит, как у него под носом растрачивают г. Смагин, дворянин, и г. Кащеев -- купец (первый особенно). Однако -- это только к слову.
В Ардатове пришлось разбирать жалобы председателя на разные обиды. Князь Шахаев пришел в No к члену губ. управы.
-- Во-первых, дайте мне портвейну, а во вторых, имею три претензии. Первая: зачем прислали Ф. И. Лазаревского? {Ф. И. Лазаревский, земский статистик.}
-- Для исследования саранчи.
-- Вот! А он смотрит поля, замечает еще каких-то жучков, все записывает.
-- Так что же?
-- Да ведь он вот пишет в губернскую управу про нас, и нам присылает копии.
-- Очень любезно с его стороны.
-- Да! Напишет, что опять неурожай -- мужичишки опять ссуду запросят.
-- Еще что?
-- Зачем опять "отряд" прислали?
-- Для лечения тифа.
-- Опять это Л-ский написал.
-- Да ведь люди у вас мрут.
-- Мрут, мрут... Да ведь не от тифа мрут. Никакой эпидемии нет. Божия воля...
-- Ну, да ведь отряд послан не непременно для тифа, успокойтесь. Отчего мрут, для того и посланы врачи. Вы должны быть благодарны.
-- Да вы всегда так. А за этих господ тоже благодарить? На Россова я жаловался. Эй, вы, слышите,-- обращается председатель к двум страховым агентам, которые сидят тут-же и смеются. -- Георгий Робертович {Г. Р. Килевейн, нижегород. обществ, деятель, в то время член губ. зем. управы, заведывавший страхов, отделом.} -- вам начальник, так? А видите, в каких я с ним отношениях... То-то...
-- Итак. Вы жаловались на Россова.
-- Жаловался, и нельзя не жаловаться. Дело Липкина с Пономаревым знаете?
Дело Липкина, кулака, с Пономаревым (рабочим на заводе) состоит в том, что последний выстроил забор и баню в промежутке в 5 сажень между домами обоих. Земля спорная, но, разумеется, до этого дела нет страховому агенту. Так как баня, строение опасное в пожарном отношении, вторглась на 5-ти саженный промежуток незаконно, то страховой агент возбудил иск о снесении бани. Забор из жердей никакой опасности не представляет, и потому агент не упомянул в его иске о заборе. Между тем Липкину мелькнула идея: если председатель велит агенту требовать и снесения забора, то спор о земле решится при сем случае сам собою. Агента позвали к Липкину, и председатель, сидя за столом, уставленном закусками и бутылками, тут-же отдал приказ агенту: непременно возбудить дело об опасности в пожарном отношении также и городьбы. Агент ослушался (нигилист!).
Тогда председатель Шахаев возбудил это дело сам. Дело поступило в с'езд земских начальников, в котором председательствовать явился... предводитель князь Шахаев. Кто-то из земских начальников возбудил вопрос о незаконности такого совмещения лиц: истца с председателем и потребовал отвода.
-- Нет, каковы подлецы! -- негодовал, рассказывая об этом, князь.-- Так ведь и не допустили. Я, разумеется настаиваю: то я председатель управы, а тут -- предводитель. Не слушают, говорят: если угодно, оставайтесь, тогда мы все уйдем. Хорошо. Когда так, я схожу с председательского места и говорю: в таком случае,-- я в качестве доверенного от земства.
-- Позвольте уполномочие.
-- Какое уполномочие? Но ведь я председатель управы.
-- Пожалуйте уполномочие от всей управы.
-- Но ведь управа -- это я!
-- Есть еще члены, статья такая-то...
-- А! статья такая-то, хорошо. Вижу, в публике сидит член, Семен Семеныч.
-- Семен Семеныч, говорю: ты меня уполномочиваешь? -- Так точно! Ну, и я тебя уполномочиваю. Занесите в протокол.
Занесли, и недавний председатель с'езда явился в нем горячим защитником интересов кабатчика.
-- Все таки отказали. Отказали по каким-то статьям... Тоже, я вам скажу -- и земские начальники...
Стук-стук. Лакей докладывает, что члена управы просит какой-то господин. Выходит. В коридоре Яков Ив. Ходаков, ныне земский начальник. Либерален -- и потому, помилуйте... если бы не нужда, ни за что не пошел бы в этот "институт". Яков Ив. весел, удачно обделал дела, узнал, что почтенный Г. Р. здесь и решил провести вечерок.
-- Очень рад.
-- Кто у вас?
-- Князь.
-- С этим подлецом не кланяюсь. Пойдем ко мне.
-- Как же я оставлю своего гостя, согласитесь.
-- А, плюньте. Не хотите? Ну, хорошо, идем хоть к вам, черт с ним.
Входят. Враги сначала смотрят друг на друга, потом Яков Ив. подходит первый и, не глядя, протягивает руку.
-- Если бы не в квартире почтенного Г. Р. ни за что не подал бы руки.
-- И я тоже,-- отвечает князь, подавая свою через плечо.
-- Вообразите,-- взволнованно говорит Яков Ив.,-- этот господин... да-с, этот вот господин написал на меня губернатору телеграмму в 12 р. 65 коп.
-- Написал, и написал,-- говорит князь.-- Имею право. А вы на меня не можете...
-- Да-с, приезжаю в с'езд,-- говорят так и так. На 12 р. 65 коп.! -- Не может быть. -- Верно! -- А, когда так, плюю я, тьфу, на вашу телеграмму, вот как, вот как вашу телеграмму (плюет и ожесточенно растирает ногой).
Старый князь смотрит с чувством удовлетворения.
-- А все таки написал... На 12 р. 65 коп. И могу, а вы не можете. Я высочайше утвержден.
-- Позвольте, господа,-- вмешивается член управы.-- Неужто нельзя миролюбиво...
-- Ну, извините. Вы правы. А все таки,-- нет, подумайте! Какой нибудь старый...
Яков Ив. взглядывает на князя и оканчивает смелее:
-- ...хрыч, который, вот видите, уже засыпает, пишет на тебя телеграмму в 12 р. 65 к....
-- Послушайте...
-- Да вы думаете, он слышит? Спит.
Член Управы смотрит и видит с удивлением, что князь уже спит, производя жабрами что-то в роде жевательных движений... Яков Иванович смотрит на него с ненавистью.
-- Старая рраз-звалина!
-- Яков Иванович, а кто его выбирал?
Яков Иванович ударяет себя в грудь.
-- Я! Я-с. Свергнул Карамзина,-- возвел Звенигородских. Свергнул Звенигородских,-- возвел этого хрыча. Думал все к лучшему, и все из кулька в рогожку... У-у!..
Князь издает храп беспечный, точно у младенца.
-- У-у!.. Не могу видеть равнодушно. Эй! Васька! Васька-а!..
Входит лакей.
-- Убери!
-- Невозможно!
-- Это отчего еще? Убери, тебе говорят.
-- Невозможно, Яков Иванович. Им теперича требуется два часа спокою... Мы довольно знаем. А как ежели их поворошить,-- они драться зачнут. Поверьте-с, мы это знаем.
-- Ну-ну, не разговаривай. Бери слева. Неси в мой No. Оба осторожно подходят, берут старого князя подруки и Яков Иванович, сохраняя на лице выражение вражды и отвращения, с напряжением помогает тащить его. Князь начинает сердитее водить жабрами и в лице является выражение свирепости, хотя глаза закрыты. Руки инстинктивно ловят в воздухе, как будто стараясь схватить кого-то за волосы... Васька старается отвести свою голову с густыми курчавыми волосами, Яков Иванович, на лице которого проступает сверх других чувств, еще крайнее негодование,-- тоже следует его примеру, неловко ворочая шеей...
Князя, наконец, уносят.
(Сделать из этого очерк под заглавием "Обновленный уезд") {Очерка под таким заглавием или на такую тему в рукописях В. Г. не имеется.}.
Свободное копирование
