1 (13) августа
8-е сутки в океане.
Должны мы приехать в Нью-Йорк.
Кажется, что туман рассеялся рано, и мы много не запоздаем. Ночь шли уже почти без свистков. Сегодня прелестное теплое утро, океан глубоко синий, с легкими ярко белыми зайчиками на верхушках небольшой волны. Говорят, придем часов в 12. То и дело мелькают паруса на синеве океана. Близко земля!
Около 11 часов (10 ч. 40 м.) я заметил какое-то оживление среди публики: молодые датчане показывали что-то своей сестре из-за лодки. Она радостно закивала головой. Публика спешит на нос парохода... На правой стороне горизонта, светлее земли {Описка автора: надо читать "воды".}и даже неба, легкие, серебристо синеватые,-- лежат бугорки земли, подымаясь из моря,-- и белеет маяк.
Америка! Статуя свободы на Hudson-river'e -- встречает приезжих высоко-поднятым факелом.
Пароход остановился, подошел небольшой невзрачный пароходишко, старая посудина,-- высадившая на "Aurania" целый отряд таможенных чиновников. Они собрали нас в обеденном room'e, дали подписать присягу, что у нас нет ничего для продажи (с угрозой imprisonment'a {Тюремного заключения.} в случае неверного показания),-- и затем Aurania, беспомощная на узком Hudson-river'e, точно кит, выкинутый на мель,-- подтаскивается с кормы и носа к пристани Cunard line'a. M-r Booth, m-ss Booth, {Вильям Бутс (или Бус), английский проповедник, основатель и главный руководитель "Армии спасения", в которой он имел звание "генерала".} какая-то miss, с ними едущая, в роде няньки,-- стоят на палубе, в форменных головных уборах. Он -- в фуражке с красным околышем, двумя крылами над солнцем и надписью: Salvation army {Армия Спасения.}.Дамы -- в каких-то шляпках в роде капоров, с красными лентами поперек. На лентах та-же надпись. {В этом месте, в записной книжке три рисунка пером: два крыла (герб), фуражка Бутса и голова женщины в форменной шляпе сальвационистки.} На пристани тоже мелькают красные фуражки. Очевидно army встречает своего командора.-- Встречают восторженно, с шутливыми, но довольно шумными выражениями радости.
-- All well? {Все хорошо?} -- кричит командор еще издалека.
-- All well -- отвечают ему.
Не менее шумно, если не более, остальная толпа встречает своих приезжих. Да, уже по этой встрече чувствуеш, что переезд через океан -- не шутка. Приход Aurania даже в этом огромном городе -- событие, и далеко уже от пристани нам попался кеб, который прямо об'явил, взглянув на узелок в моей руке -- что мы из Cunard Schip'a и что он охотно довезет нас куда нибудь... Мы отказались: цены здесь на кебы необычайные: с нас требовали от пристани до Astor-house'a (минут 10 езды) -- три рубля без вещей!
Мы сдали вещи комиссионеру и доехали на конке, заплатив по 5 центов (т. е. по 10 коп.) С. Дмитриевич много расспрашивал нашего американца и довел меня до Astor-house'a, как по писанному.
Было это -- в воскресенье и, как в Лондоне,-- тишина и необыкновенно мало движения на улицах. Грохот омнибуса -- так и стоит одинокий, во всяком случае отдельный, не сливаясь с общим гулом улицы, к чему мы привыкли в наших больших городах. Зато всюду в воздухе стоит совершенно особенный своеобразный шум и громыхание. Это несутся в разных направлениях воздушные поезда. Многие улицы покрыты целою сетью железных переплетов, на высоте приблизительно первых этажей, и вы видите то и дело над своей головой длинные ленты поездов. Вообще можно сказать, еще усиливши, тоже что и в Лондоне: никто здесь не спешит, кроме машины. Все отдыхают, только машины свистя, шипя, с грохотом ишумом летят под землей, по земле и по воздуху!
Черта Нью-Йорка, бросающаяся в глаза -- это какая-то простота и спокойный, чисто частный характер улиц. Мне очень понравилось, что наш вагон (конно-жел. дороги), заехавши в какой-то темноватый и грязный переулок, остановился, чтобы попоить лошадей. Не распрягая -- их подвернули к водопою. Около корыта -- небольшая будочка, у будочки на стуле -- дремлет старый-престарый человек, который не торопясь поднялся, пустил воду или получил что-то от кондуктора (я не заметил) и затем, подостлав под себя какую-то тряпицу, вновь уселся на своем стуле с видом старого добродушного брюзги, которого оторвали от дремоты. Мне понравилось именно, что этого старика все таки не отдали "в (лом") {Слово не вполне разборчиво.}, что и ему нашлось место в этом огромном муравейнике. Еще несколько минут, вагон, задержавший несколько других в проезде, тронулся и над нами вновь шипят и стонут быстро летящие поезда, а впереди такие же воздушные поезда мелькают на перерез улицы -- и воздух полон характерным свистом и громыханием...
Мы устроились в Astor-house'e, в No 255, в 4 этаже. Чистый довольно просторный нумерок, с 2-мя двуспальными почему-то кроватями. Окно в 4-угольный двор. Цена 2 доллара (4 рубля) в сутки.
Первая ночь в Америке!
Свободное копирование
