31 июля (12 авг.)
7-е сутки в океане.
Прелестное утро. Ясно и тепло. Туман в виде легкой опаловой полосы еще лежит вдали, но горизонт уже обозначился ясно. На море легкая рябь, не больше, как бывает на Волге, но это обманчиво: присмотритесь и вы увидите, что под этой рябью скрыта широкая, плавная и пологая океанская волна, идущая ровными валами. Океан будто дышет, и от этого дыхания даже наша Урания колеблется заметно. Но что это значит перед тем, что было еще недавно. Все отдыхают: на палубе являются всё новые лица, до сих пор невидимками страдавшие в уединении своих кают.
С часу дня -- опять сильный туман, и неприятные свистки; однако мы имели случай убедиться в их целесообразности. Часов около 3-х я поднялся на верхнюю палубу и заметил какую-то особенную суету среди пассажиров; все бежали к левому борту. Оказалось, что в тумане впереди зарисовалась небольшая двухпарусная барочка. Несмотря на то, что пароход гудел на весь океан и на барочке приняли предосторожности,-- она прошла всего в нескольких саженях от Урании. На барке смеялись и махали платками, но всем было очевидно, какой опасности избегла эта посудинка.
В smoking-room'e новая забава: пропала коробка спичек. Наряжено следствие и суд. Обвинялся старый джентльмен, председательствовавший на ликвидации пари на курсы, занимающий самую дорогую каюту на пароходе, и один из молодых людей с необычайными мускулами, в которых я подозреваю что-то в роде гимнастов или боксеров. Составили jury (gentlemens of jury), с председателем, почтенным седым джентльменом во главе. Явились прокурор и два защитника, произведен опрос свидетелей, сначала обвинителем, потом защитниками, причем опрос этот сопровождался взрывами общего хохота. Обвинитель совершенно лысый господин, произносивший свои речи весьма серьезно, вызвал особенно много восторгов и рукоплесканий. Кажется, что обвиняемые оправданы,-- впрочем я далеко не все понял.
Почти весь день шли в тумане. Как будет ночью? Говорят, если не придем к 2 часам (время прилива), то придется ждать до ночи для входа в гавань.