Дневник (1893-1894) - 32

2 (14) августа

В Нью-Йорке (2-й день, первые сутки).

Получил письмо от Дуни, помеченное 21 июля в Плоэшти {Город в Румынии.}. Она отвечает еще только на последние письма из Петербурга!

Мы много ходили и ездили по Нью-Йорку, видели замечательный (величайший в мире) мост, соединяющий Нью-Йорк с Бруклином, были в центральном парке, где за нами увязались два бездельника, видимо искавшие ссоры: они толкали на нас друг друга и кидали в нас то палочками, то (раз) об'едком груши. Когда С. Д. энергично направился яко-бы к полисмену, которого тут и не было впрочем,-- они умчались галопом и больше мы их не видали.

Сегодня -- движение на улицах гораздо больше: больше омнибусов, пешеходов и, кажется, вагонов конно-жел. дорог. Но все-же черта, отмеченная вчера,-- замечается и в этом усилившемся потоке уличной жизни. Все таки -- она, так сказать, "партикулярна" и проста. Полисмены -- одеты в черные или серые пиджаки, с серыми шляпами {В этом месте в записи, книжке нарисованы пером три различные форменные шляпы полицейских с подписями под ниим: "Швеция", "Англия", "Америка".}. Они спокойны, и без всякой военной выправки, немного даже опустившиеся фигуры, сильно склонные к ожирению. Очевидно, явная полиция здесь уже почти не нужна {Против этого места написано позднее карандашем: "Не верно".}.Ей мало работы, мало движения, отчего сильно ростут животы,-- при очень хорошем жаловании. И Соединенным Штатам вероятно придется наконец позаботиться о здоровьи своих охранителей порядка: они очевидно нуждаются в некотором моционе {Против этого места позднейшая приписка пером: "Это "первое впечатление" оказалось неверным".}. На рельсах конно-жел. дорог то и дело едут грузные экипажи разных магазинов и заведений. Помня, какой шум и какие истории подымаются у нас, если кондуктор хоть издали заметит ломовика на рельсах,-- сколько при этом дела звонку, глоткам, рукам и голосу городового,-- я был удивлен, как просто на это смотрят здесь. Кучер стукнул несколько раз палкой по передку вагона и повторял это до тех пор, пока зазевавшийся передний кучер не услыхал и не свернул с дороги. Правда и лошади здесь -- огромны, откормлены, тяжеловаты и добродушны...

Целые рои мальчишек шныряют с кипами газет, будто из под земли вскакивая на подножки вагона и соскакивая в узкое пространство между двумя встречными вагонами, чтобы там продать листок-другой по 1 центу. Мы видели сотни этих мальчишек получавших NoNo "New York Tribune". Это целая детская армия,-- очень серьезная армия для распространения печатного слова. Отойдя от Tribune-buildings (51) -- мы наткнулись на новую картинку детской уличной жизни: в огромном бассейне фонтана на сквере,-- в платьях плавали и ныряли при веселых криках сотоварищей и к великому любопытству толпы проходящих -- двое уличных мальчишек. Им кидали для шутки разную дрянь, но порой в воду шлепалась монета -- за которой они ныряли, разыскивая ее на дне бассейна (неглубоко). Не знаю, как отнесся бы к этому полицейский джентльмен, если бы он здесь был. Но его не было {Этот эпизод послужил материалом для аналогичной сцены в рассказе "Без языка" (т. XVII наст. изд.).}.

Вопрос дня -- между прочим касается России. Это все продолжающееся обсуждение трактата о выдаче преступников. Быть может вследствие этого,-- Free Russia {"Свободная Россия", газета издававшаяся в Нью-Иорке русскими политическими эмигрантами и посвященная русским делам. Часть экземпляров печаталась на тонкой бумаге для удобства тайной пересылки их в Россию.}, как говорят, расходится в количестве 4--6 тысяч экземпляров. Сколько можно судить, общественное мнение против этого трактата, и мне случилось видеть список очень длинный неодобрительных отзывов о трактате американской печати. Впрочем, это вопрос политики и разобраться в общем -- трудно. Пишут что-то о каком-то покушении в Нью-Иорке на русских офицеров (тоже неизвестно нам в чем дело, застаем здесь лишь хвост этого инцидента).

Пишут еще о пожаре гостинницы в Чикаго, пишут о том, что королеву Викторию разбил паралич, но особенно много пишут о таможенной войне между Россией и Германией, причем министра Витте называют всемогущим... Сотни тысяч экземпляров десятков тысяч газет! Что это за страшная сила печатного слова, ежедневно разливаемого среди этого людского океана... Трудно, конечно разобраться в его общем господствующем тоне, как трудно уловить доминирующую ноту в этом говоре великого города свободной страны. Шипение машины, крикливая реклама, interview, громкие заглавия, business {Дела.}, преобладание фактической новости и репортажа над руководящей идеей и горячей проповедью. Однако,-- среди этого движения и говора, среди пароходов и тендеров, развозящих деготь и рыбу,-- все таки высится величавая статуя свободы, а в миллионах голосов прессы нетрудно заметить все таки привычный тон свободных людей, тот самый, который звучал в прокламациях Вашингтонов {Джордж Вашингтон (1732--1799), один из главных борцов за независимость Сев. Американ. Соединен. Штатов и первый их президент.} и Линкольнов {Авраам Линкольн (1809--1865), президент Соединен. Штатов, провозгласивший в 1862 г. отмену рабства.}. Стоит прочитать некоторые статьи хотя бы по поводу тех-же вопросов, о которых я говорил выше, чтобы ясно различить эту ноту. Здесь есть уже в плоть и кровь всосавшиеся традиции свободы, которых нельзя поразить и заглушить никаким блеском, и потому принципы реакции и деспотизма -- "не платят" {Т. е. не оплачиваются.} здесь в политике, это ненадежная монета на политич. рынке. Они не дают прочной популярности. "Мы не любим евреев, но мы не понимаем, как можно из-за этой нелюбви лишать человека прав в его отечестве" -- это сплошь и рядом вы услышите от американца!

Интересно, что защитники русско-америк. договора, как и защитники франко-русского альянса, как к ultima ratio {К последнему доводу.} прибегают к аргументу: русский народ не достоин свободных учреждений! В самом деле, эта унизительная альтернатива неизбежно представляется в этом деле: американец не может понять, чтобы свободные учреждения были недостойны нашего народа, как это говорят Моск. Вед. Итак, для об'яснения -- остается признать нас, в целом, как нацию,-- скопищем дикарей, неспособных к нормальной (на их-же взгляд) политической жизни. Чорт знает, что за путаница с этими политическими "алиансами"!