Мне выдали денежный аванс, спецодежду и пять шерстяных одеял. Взобравшись на крытый брезентом грузовик, я закутался в одеяла, сел на лавку и привалился к борту.
Было четыре вечера. Темно. Не очень холодно — тридцать градусов.
— Еще полмесяца назад, — сказал шофер, — стояло минус пятьдесят пять, нос высунешь — отвалится.
— Твой же на месте, — возразил я.
— Мой! Так я заливаю по литру антифриза каждый день.
Главный инженер уселся в кабину, и мы отправились в якутское село Кобяй — место моей ссылки.
Езды было всего сто километров, первые двадцать — через Лену и ее протоки. Машина то с безумным воем прошибала снежные завалы, то сползала боком в какую-то пустоту, то ухала носом в бездну, то соскальзывала задом в снежную западню — колеса бешено крутились в поисках точек опоры, разметая снег и лед и увязая все глубже и глубже. Наконец, шофер выходил из кабины, рубил молодые лиственницы и бросал их под колеса. В четыре утра мы прибыли на место.
— Хорошо управились, — заметил шофер и подмигнул мне левым глазом. Этот глаз у него, правда, подмигивал постоянно.
Инженер привел меня в передвижной балок — маленький домик-прицеп. Спальня налево — трое нар, по четыре человека на каждой, буржуйка в проходе. Кухня направо — стол, скамейки, посуда, печка, сделанная из бочки. Жилище строителей Сангарской передвижной механизированной колонны, ПМК. Они сооружали детский сад на другой стороне улицы. Моя работа была охранять материалы от воровства, а пуще того — недостроенный дом от пьяного поджога якутскими подростками.
— Вот вам, ребята, сторож, — сказал инженер протиравшим глаза рабочим.
— Нам бы чего горячего.
Тут же появился чай, выставили гречневую кашу с мясом из консервной банки, хлеб, масло и водку. Было 6 марта 1984 года, ссылка началась.
Этот детским сад размером со средний американский семейный дом начали строить за два года до смерти генерального секретаря Андропова, счастливо совпавшей с концом моего лагерного срока, подняли стены, когда от нас ушел генеральный секретарь Черненко, и успешно поставили под крышу, когда началась «перестройка» Горбачева. Отсюда видно, что охрана этому сооружению была абсолютно необходима. В нарушение закона меня поставили на круглосуточное дежурство. Днями я должен был смотреть за домом, только когда плотники уезжали из Кобяя, что случалось постоянно из-за отсутствия материалов. Поспав несколько часов, я лихорадочно садился за физику и за статьи по волновой логике, которые обдумывал еще в лагере. Ночью же, надев валенки, волчью шапку и овчинную шубу, привезенные от Ирины Сашей Барабановым, моим старым другом и бывшим учеником, бдительно циркулировал вокруг стройки. Воровство или поджог — и меня на «законном основании» препроводят в тюрьму.
Свободное копирование
