Приключения молодого специалиста - 18

ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ.
      В это время нас молодых специалистов стали вызывать в военкомат поступать военное училище. Нас трое ребят из  общежития согласились ехать поступать Челябинское автотракторное  училище. Терять мне было нечего, работа мне моя  не  нравилась,  перспективы я не видел ни какой. Я уже представлял  себя  офицером, с золотыми погонами, красивая выправка.  Я  прихожу  на  танцы, девчата смотрят на меня с восхищением, или приезжаю  в  Мстиславль, все мои родственники поздравляют меня, больше всех радуется мама. Я там, в училище буду заниматься спортом, снова займусь гимнастикой. Я один из лучших курсантов училища. Нет этой изнуряющей третьей смены, и моего вечно недовольного начальника.
      Нас рассчитали, выдали отпускные, выдали четырёхнедельное пособие, и я получил кучу денег. Оставив немного  денег  себе, остальные деньги и все свои вещи отправил домой  почтой.  Согласно повестке, мы явились на призывной пункт.  Нас  было  двенадцать человек со свердловской области, и под командой  сержанта, сели на вечерний поезд и отправились в Челябинск. 
      В Челябинск прибыли около восьми утра и направились в направлении училища. Проходя мимо рынка, сержант нам сказал: 
- Я думаю, не стоит нам спешить в училище. Давайте зайдём в какую-нибудь столовую позавтракаем, как только попадёте в расположение, из  расположения уже никуда не выйдите. 
       Мы с радостью приняли  это  предложение.  На  рынке  нашли столовую, взяли на два человека бутылку водки,  по  литровой  бутылке вина на каждого, и закуску. Часа в два  дня  мы  подошли  к училищу. Вся команда ели держалась на ногах, помню,  нас  долго не пропускали на проходной, мы  что-то  кричали  на  караульных курсантов, пока не пришёл офицер. 
  
       Нас привели в палаточный городок, и распределили по палаткам. Я залез в палатку, там лежали ватные матрасы. Я лёг, и сразу уснул. Только уснул, меня растолкали, команда: 
- Выходи строиться. 
Необходимо переписать вновь прибывших. Нас переписали. команда:
- Разойдись. 
Снова только уснул, снова команда: 
- Подъём, выходи строиться. 
Пришли командиры  знакомится с  вновь  прибывшими  абитуриентами. Простояв полчаса в строю, команда: 
- Разойдись. 
Только снова уснул, команда: 
- Подъём на развод. 
Старшина – сержант   Ивасько  на  украинском  языке  разъяснил,  что ежедневно в четыре часа, дня все курсанты  училища  должны присутствовать на разводе, и нас повели и пристроили к стоявшей колонне курсантов. После развода привели к палаткам,  команда:
- Разойдись. 
 Только я  снова уснул: 
- Выходи строиться. 
Записываться на довольствие. Только уснул: 
- Выходи строиться на ужин. 
После ужина только я уснул: 
- Выходи строиться, на вечернюю проверку. 
Боже мой, так спать хочется, а тут дёргают каждую минуту. Куда я попал? 
      Старшина – сержант Ивасько, почему-то меня сразу не  возлюбил. По-видимому,  по  тому, что  язык  мой – враг мой.  Я  решил, походить, посмотреть  военный  городок.  Меня  поймал  Ивасько,  влепил три наряда вне очереди и приказал, чтобы  из  расположения палаток никуда не смел отходить. Курсанты училища  часами маршировали на  плацу  в  кирзовых  сапогах.  Их  останавливали, сержант подавал команду: 
- Вольно, разойдись, перекур.  
Курсанты бежали в курилку, закуривали. Не  успев  покурить,  как сержант подавал команду: 
- В колонну по четыре становись. 
Курсанты, бросая недокуренные папиросы, сломя  голову  бежали в строй. В столовую, в учебные классы, вообще везде, только строем, и по команде. Такая жизнь мне что-то не понравилась,       учитывая, что к такой жизни обрекаю я  себя навсегда.
        Первый экзамен по сочинению я получил двойку,  решил, что в училище уже меня  не примут.  По  этому,  мне  теперь  особенно стараться нечего. И можно чувствовать себя вольно. Парню по палатке,  который  очень  хотел  поступить  и  боялся  математики,  я предложил поменяться фамилиями, Он  за  меня получил  вторую двойку, а за него пять балов. Остальные экзамены я сдал на  тройки, не открывая книги. Каждый  день  поле  вечерней  проверки, с ребятами уходил в самоволку, через  дыру  в  забое,  где  отодвигалась доска. Так мне удалось посмотреть Миронову и Минскера  на открытой эстраде в парке. Мы проникали на танцплощадку.  Патруль нас не трогал, так как мы были в гражданской одежде. Однажды Ивасько нас выследил, когда мы возвращались из самоволки  - после чего дыру забили.
       На мандатной комиссии полковник,  который  сидел  в  центре длинного стола, накрытого красной скатертью, с обеих сторон  сидели офицеры, зачитал мою характеристику: 
- Минькин Самуил Израилевич, появился  в  расположение  части пьяным, имеет две двойки по ведущим дисциплинам  математике и русскому языку, остальное тоже все очень слабенько. Бегал в самоволку, пререкался со старшиной, проявил себя  недисциплинированным. Мы, товарищ Минькин,  таких,  в  училище  не  принимаем.
 Я был готов, что в училище меня не примут, да мне  уже не  очень хотелось, и сказал не задумываясь: 
- Не принимаете, и не надо. 
- Кругом, шагом марш на выход, – скомандовал полковник. 
В тот же день  нас, не поступивших,  отправили домой.