Три года спустя. (Вместо эпилога) - 4

И, как сказали бы англичане, последнее по счету, но не по важности. Новое мышление — инструмент построения нового мира, мира всеобщей безопасности и сотрудничества. И инструмент этот покажет, на что он способен, только если за него возьмутся с обеих сторон. Нужны взаимные усилия, и не в последнюю очередь — прекращение провокаций, направленных против нашей Родины и ее граждан. В новом мире, безъядерном и ненасильственном, нет места террору, а в будущем не останется места и для секретных служб как таковых.

— А не преследует ли ваша книга цель просто-напросто свести счеты?

— Пожалуй. Только не в том примитивном смысле, чтобы кого-то сместили с должности или понизили в чине. Это как раз произошло давным-давно. По служебной линии бывшие мои «опекуны» наказаны, по-видимому, строжайшим образом. Не за то, что держали в неволе, а за то, что упустили.

Однако формулировки взысканий, вынесенных им при закрытых дверях, меня как-то не очень волнуют. Волнует другое: государственный терроризм, похищение иностранных граждан, захват заложников, система психотропного плена должны быть вычеркнуты из практики международных отношений, объявлены вне закона. Да, я хотел бы свести счеты, но не с отдельными лицами, а с системой, хотел бы способствовать ее скорейшей кончине. Убежден, что в этом «кровожадном» пожелании ко мне присоединятся все мои соотечественники, все честные люди Земли.

— Но что дает вам основания говорить о системе? Случаев, сколько-нибудь подобных вашему, известно совсем немного…

— А что такое, по-вашему, много? Десять? Сто? Тысяча?

Даже если бы речь шла об одном-двух случаях, от них никак нельзя было бы отмахнуться под предлогом «единичности» и «нетипичности». Слишком чудовищна угроза, какую несут психотропные препараты, применяемые не для исцеления страждущих, а для достижения нечистых уголовно-политических целей. Слишком бесчеловечны попытки спецслужб создать «предателей по заказу», надругаться над волей и памятью людей, навсегда оторвать их от Родины. Повторяю, простить такое невозможно, даже если бы речь шла об одном человеке.