Та же самая технология коснулась и меня лично. На пресс-конференции кто-то спросил, рассчитываю ли я на объективное изложение своего выступления. Помнится, я сказал, что буржуазная пресса и объективность — вещи несовместимые, и призвал присутствующих переубедить меня, если они смогут. Не переубедили — не смогли или, скорее, не захотели. А может, издатели с редакторами не позволили. На слово правды пришлось пять, а то и десять слов полуправды и прямой лжи. Спецслужбы Запада похитили Битова в Италии — значит, будем утверждать, что мифические советские агенты похитили его через год из Англии. Мир узнал о грубейшем нарушении прав человека, о том, что секретные службы надругались над международными соглашениями и законами собственных стран, — значит, возобновим истошную кампанию о нарушениях прав человека в социалистических странах. Все в точности по правилу вывернутой перчатки.
Как же я могу оставить подобную свистопляску без ответа?
— А провозглашенное в вашей стране новое мышление? Ваши руководители призывают искать пути не к конфронтации, а к сотрудничеству. Разве отсюда не вытекает необходимость простить друг другу былые недоразумения и ошибки? Как же совместить с этим новым мышлением вашу книгу?
— Серьезный вопрос, но поставленный предвзято, а поэтому очень неточно. Действительно, то, что довелось пережить и о чем рассказывается в книге — государственный терроризм вообще и психотропное насилие в частности, — несовместимы не только с новым мышлением, но и с самым что ни на есть традиционным представлением о цивилизованных отношениях между людьми и народами. Пережитое можно и нужно рассматривать как крайнее проявление старого, конфронтационного взгляда на мир — но с чьей стороны? Ведь не с моей же!
С древности известно, что даже боги не в силах сделать бывшее не бывшим. По-моему — и не только по-моему, — новое мышление должно опираться не на прекраснодушное игнорирование фактов и тем более не на злостное их замалчивание, а на точное знание и анализ. То, что было, — было. Теперь надо разобраться почему. Тогда и только тогда можно будет осознанно двигаться дальше. И во внутренних делах и в международных.
Кое-кто на Западе в последнее время склонен восклицать: ах, если в советской печати продолжают нас критиковать, стало быть, разговоры о новом мышлении — всего-навсего приманка, пропагандистский трюк, предназначенный на экспорт. При этом свое право порицать наши порядки, поучать нас, как жить, такие восклицатели сомнению не подвергают. Откажитесь от социализма, требуют они, капитулируйте, пойдите к нам на поклон— вот в этом случае мы, так и быть, признаем, что вы мыслите по-новому…
Нет, не откажемся. И сводить новое мышление к проповеди смирения и всепрощения, к всеобщему отпущению грехов тоже не согласимся. Христианская мораль — замечательная штука, но ею одной в ядерно-космический век не обойдешься. В наши дни — еще более чем прежде — мораль без точного знания чревата заблуждениями и тупиками, как и знание без морали — амбициями и преступлениями.
Свободное копирование
