Крах одной провокации - 1

Крах одной провокации

«ЛГ» №№ 38 (5000)—43 (5005), 19 сентября—24 октября 1984 г.

Из выступления на пресс-конференции в Агентстве печати Новости

Перед каждым, кто попадает в плен в объявленной или необъявленной войне, есть три пути.[1] Первый — открытое сопротивление и явное неподчинение, а значит, скорая, чаще всего безымянная могила. Второй путь — предательство, отказ от своих убеждений и полный, откровенный переход в иной лагерь. Вся моя натура советского человека противилась этому. Находясь за границей, я использовал любую возможность, чтобы дать весточку родным и близким мне людям, дать понять им, насколько это было возможно под неусыпным оком моих «опекунов», что этот путь не для меня. Оставался третий — трудный, сопряженный с риском компрометации перед своим народом и не гарантирующий удачи, но, как видите, иногда со счастливым концом. Я выбрал этот путь: выиграть время, усыпить бдительность моих тюремщиков, вынудить их прекратить медикаментозные допинги. Я сделал вид, будто намерен сотрудничать.

В моих заказчиках топтались многие и, конечно, корпорация Би-би-си в Лондоне. И передо мной действительно открылся простор для работы — нет, не над книгой, которую ждали мои «меценаты». Я писал[2] единственную, настоящую книгу — свои репортажи «Кинофестиваль» длиною в год», в которую вошли и мои впечатления, и откровения барронов, хартлендов и иже с ними. Я писал ее как свое завещание, еще не надеясь на избавление. Для меня не оставалось ничего важнее, чем сохранить и довести до общественности свидетельство очевидца закулисной кухни западных спецслужб, ставших ударным отрядом объявленного против нас «крестового похода».

Позвольте мне не комментировать тот фактический материал, который я сегодня передаю вам, коллеги. Свою точку зрения я изложу в своих публикациях. Все мы здесь — журналисты. И я считаю неэтичным навязывать вам свой выводы. Вы, может быть, лучше меня в состоянии сделать заключение о том, что дозволено спецслужбам в так называемых демократических странах.