Повели нас в управление к оперуполномоченному. Пошли, не оглядываясь. Страшно не было ни капли, а даже, наоборот, интересно. В боковом кармане у меня лежала крошечная иконка Божьей Матери.
Солдат продолжал ругаться. Всю дорогу грозился. Бедный отчаянный Семен молчал. Я что-то говорила, а сама думала о том, что вот лопнула, наконец, глупая, страшная пружина, и можно было действовать начистоту. От этого стало легче, надо было только выбросить сейчас лишние адреса.
Оперуполномоченного не оказалось. Велели ждать. Остановились у входа в управление. Тут стояло еще несколько синих фуражек, с которыми завел разговор наш конвойный (это был не солдат-конвойный, а наш надзиратель из зоны, всегда сопровождавший бригаду на работу. — А.Т.). Пока они переговаривались, Семен успел шепнуть: «Ты меня не знаешь, я тебя не знаю».
Ладно. На душе стало свободно и легко, и даже появилось озорное чувство. Пошла в уборную, выбросила ненужные бумажки. На обратном пути меня уже поджидал конвойный. Семен был уже там.
С легким сердцем вошла в кабинет оперуполномоченного. Он сидел в конце комнаты за большим письменным столом, не шевелясь, положив локти на стол. Перед ним — Семен. Села через стул от Семена. Конвойный встал у двери.
Опер, не шевелясь, глядя в упор оловянными глазами, стал отрывисто спрашивать:
— Откуда вы его знаете? — он кивнул на Семена.
— А я его не знаю.
— Почему же вы очутились вместе на кирпичном заводе?
— Он показал мне дорогу.
— Зачем вам понадобился кирпичный завод?
— Я ищу мужа. Спрашиваю каждого встречного, где его найти. Некоторые мне говорили о кирпичном заводе.
— Кто говорил?
— Не знаю. Никого здесь не знаю. Приехала сегодня ночью. Чужие люди.
— А разве вы не знаете, где надо спрашивать?
— Знаю. Я здесь была утром. Никого не застала и решила идти спрашивать кого-нибудь. Сидеть не могла.
— Почему он привел вас на завод?
— Значит хорошенько попросила.
— Зачем он туда шел?
— Наверное, по своим делам. Не знаю. Разговор продолжался в том же духе еще несколько минут. Глаза опера стали мягче. Потом он велел Семену идти, а мне — остаться.
Очная ставка кончилась. Семен вышел. Опер попросил мой паспорт. Спросил, кто я и откуда.
— Значит, вы его не знаете?
— Нет.
— А почему он назвал вас своей барышней?
— Может я, правда, ему приглянулась, такая обколупленная и перевязанная.
Совсем обнаглев, решила просить о свидании.
— Да вы же его видели.
— Разве это называется видела?
— И то хорошо, могли совсем не увидеть. Свидание не разрешим. А вам советую уезжать отсюда.
— Обязательно уеду. Мне работать надо. Только мне хочется его хоть чуть-чуть повидать и передать передачу, вкусненького...
— Передачу посмотрим, а повидать нельзя. Спросила, у кого еще можно просить о свидании. Он сказал, что можно к начальнику обратиться, но все бесполезно. Отдал паспорт, и мы мирно расстались.
Вышла из управления, набрала полные легкие воздуха, чистого, теплого и медленно пошла прочь.
Свободное копирование
