Дневниковые записи Михаила Субботы - 660

6 марта. Москва.

Днём прочитал в газетах о процессе «правотроцкистского блока». Какая подлость может быть у людей! И ещё (пойманы) «врачи»-палачи.
     
Вечером поехал к Варюше. Дома, в соседней комнате, только один брат. Поэтому Варюша спокойно сидела у меня на коленях; как приятно прижаться к ней щекой! Забываешь все невзгоды жизни, всё кажется прекрасным. Милая! Когда ты будешь полностью и навсегда моей?!
     
Позже поехали в педагогический институт. Танцевали под оркестр в большом зале. После облазили все этажи. Наблюдая за танцующими сверху, сидя у колонны, Варюша тихо с тревогой сказала:
     — Миша, я хочу с тобой совершенно откровенно поговорить. Давай больше не встречаться, ты мне надоел.
     — Твоё предложение мне неприемлемо. Я без тебя не смогу жить. Но и заставлять тебя не имею права.
     — Ну, ладно. Всё равно, кода ты уедешь на практику, ты меня забудешь. А я сделаю всё для того, чтобы тебя больше не видеть. Я для тебя не буду существовать...
     Я был потрясён, холодный пот выступил у меня на лбу. Мне сказать нечего.     
     — Пойдём, Варюша, лучше танцевать!
     
Танцевали. Потом слушали рассказ старого партизана, матроса черноморского флота, героя гражданской войны Полуянова о том, как он организовал бронепоезд и брал Киев, как погиб бронепоезд и т. д.  Ещё рассказывал о Перекопе, а после — об организации Волжской военной речной флотилии.
    
 После доклада снова танцевали под рояль до полной усталости. От Вариного разговора не осталось и следа. На прощанье даже целовались. Договорились десятого марта сходить в кино.
     
Ехал домой за полночь, и тяжёлые гнетущие думы бродили в голове. Неужели я действительно надоел Варюше? Как-то не хочется этому верить. Я почти уверен, что если бы я сразу согласился с Варей и ушёл от неё, то не только бы я сам стал мучиться, но и Варе было бы не по себе длительное время. И, если верить Любе, Варя в конце концов всё же не выдержала бы, и всё снова пошло по-прежнему. Мне почему-то кажется, что здесь кроется другая, более глубокая причина. Наши с Варюшей отношения сейчас настолько близкие, что в ближайшем будущем выход мог быть только один. А Варюша вбила себе в голову, что до окончания института она не должна идти на это (она говорит, что ребятишки очень будут мешать учёбе и даже сделают учёбу невозможной). И Варюша решается на жертву (не знаю, насколько большую) расстаться со мной. Расстаться, чтобы не выходить замуж, — что, по её мнению, помешает её учёбе. Только в этом я могу видеть причины её поступков. Таковы были причины и в предшествующие конфликты (первые два, остальные — недоразумение, основанное на слишком самолюбивом характере Варюши).