Дневниковые записи Михаила Субботы - 624

18 января 1938 года. Москва.
Пьяный угар. А думы о Варе всё же стоят на первом месте, занимают всего меня. С Лёшей прогулялись по магазинам. Затем пришёл Володя. Фотографировал его в военной форме. Последние три дня я ничего не мог есть. В обед  немного поел. Сегодня Люба получит моё письмо и о нём будет говорить с Варей. Послезавтра я получу ответ от Любы и только тогда буду звонить Варе... если буду. Как я хочу положительного результата. А если нет, надо уезжать в Ленинград, один я оставаться не могу. Я даже завидую Володе Леонову. Если у меня не будет Вари, я никого никогда не сумею полюбить. Я буду сам мучиться и мучить других. Если Варя, самая лучшая, оказалась такой несправедливой (хотя на этот раз она не виновата, виноват один я, исключительно я), что же можно ожидать от других? 
     
Видно, я никогда не женюсь, я смогу только издеваться над женщинами. Я обратился к женщине как товарищу, а оказывается, к ней можно обращаться как к женщине, и потом уж, по совместительству, как к товарищу.
     
К семи часам вечера хотел приехать Лёша, но уже семь, а его всё нет. Меня начинает опять трясти. Опять вспоминается всё старое. Читать не могу... хожу по комнате, стараясь ни о чём не думать. Часов в девять неожиданно звонит телефон. Наверное, Лёша оправдываться будет. Но что это? Звонит Варя! Тихим, несколько взволнованным, голосом спрашивает:
     — Миша, ты чего сейчас делаешь?
     — Ничего не делаю.
     — Приезжай сейчас к Любе.
     — Хорошо.
     На этом разговор закончился. К Любе ехал с бьющимся сердцем, как на суд. Что Варя скажет? Первое, что я подумал, Варя решила окончательно объясниться, чтобы спокойно навсегда разойтись. Но подсознание говорит другое: Варя снова начинает старое. Но первое более логично к данной обстановке. С чего это Варя будет звонить после такого зловещего письма?
     
Я у Любы. С Варей поздоровались холодно, не глядя друг на друга. В течение часа не сказали друг другу ни одного слова. Только уже на улице, когда я пошёл провожать Варю, немного разговорились. Но уже то, что Варя не упомянула о прощении, дало мне большие надежды. Варя рассказала, как она провела эти три дня.
     — Дома сидеть не могла. Заниматься — тоже. Ходила плакать к Любе: дома стыдно, а сдержаться никак нельзя было. А сегодня была с Любой в читальне, немного позанималась. А завтра сдавать предмет. Обязательно провалю. 
     Помолчав, добавила:
     — Благодари Любу. Если бы не она, я тебя не увидела бы никогда. Во втором письме я с тобой распрощалась окончательно.
     — Я письмо ещё не получал.
     — Не получал? Знаешь, тогда не читай его. Разорви. Я его нечаянно писала, независимо от своей воли. Так получилось. Я хотела ограничиться первым письмом.
     — А ты скажи, о чём в нём, тогда не буду читать. Вообще, оно меня очень интересует.
     — Ничего особенного в нём нет. Впрочем, если хочешь, прочти.
     А при прощании  — страстные горячие поцелуи за те дни страданий, которые мы провели в таком нелепом положение. Хочется наверстать потерянное и вновь обрести счастье. Какое счастье, что Варюшечка опять со мной! Просто даже не верится.