Дневниковые записи Михаила Субботы - 614

6 января. Москва.
День прошёл очень тревожно. Заниматься почти не мог. Только в шесть часов вечера Варя подошла к телефону. Говорит, что если хочешь, приезжай. К этому её подтолкнула Люба, которая стояла у телефона (как потом мне рассказывала Варя, Люба очень ругала её). Еду к Варе. Всё же тревога. Холодная встреча. Варя говорит, что ей надо заниматься. На мой вопрос, что означает её поведение, и получила ли она письмо, Варя ответила, что она ошиблась, что меня она не любит, и что встречать меня больше не хочет. Почему? И, наконец, она написала на уголке газеты: «Старая любовь приходит». Потом:   
     — Я тебя не люблю, я подумала серьёзно и убедилась, что нам надо расстаться.
     Что со мной было (внешне я сдерживался) — трудно описать, да и не стоит. Я спросил:
     — Зачем же ты обманывала?
     — Нечаянно. Я ошибалась.
     — Не верю, не могу поверить.
     Стыдно самому сознаться, но Варя довела меня до слёз. Что я ей могу сказать? Ничего. Только то,  что она именно сейчас ошибается. Тяжёлые минуты.
     — Миша, иди, мне надо заниматься. Всё кончено.
     — Варя, подожди меня гнать. Я сам уйду.
     — Я тебя не держу и не гоню.
     Да, физически ты меня не держишь, но если бы ты знала, как меня держишь. 
     — Варюша, может быть, ты ошибаешься? — это мой последний аргумент.
     — Нет.
     Не знаю, что мне делать... И через некоторое время спрашиваю:
     — Что ты посоветуешь?
     — Я? Ты меня спрашиваешь?
     Моим ответом были поцелуи. Варя не противилась, а затем и сама стала целовать.
     — Миша, почему ты так уверен, что я тебя люблю?
     — Твои глаза, твои поступки говорят лучше тебя. 
     Да, в этом трудно ошибиться. Варя всем своим существом показывает, что любит. А словами — нет. Варя решила. Она — со мной. Неужели она действительно кого-нибудь любила? И любит? Возможно ли?
     
Кошмарная ночь. Помню только один отрывок. Я лежу на кровати с закрытыми глазами, и с дрожью и радостью протягиваю руки навстречу Вариному голосу, который приближается к кровати. Но открываю глаза и... кровь застывает в жилах: вместо Вари передо мной стоит смерть, костлявая, страшная... Я кричу, кричу во всё горло, но вместо крика раздаётся какой-то дикий хрип, и от собственного крика я, весь мокрый, с готовым выпрыгнуть сердцем, просыпаюсь...
     
Тихая ночь... Мерно бьют ходики... А в груди бешено колотится сердце, и кажется, что стук сердца слышен по всей комнате. Подушка, простыни — всё мокро от холодного пота... Варюшенька, неужели ты доведёшь меня до этого?
     
Я чувствую, что это уже не дневник геолога, а дневник обычного смертного, дневник влюблённого. Ничего не поделаешь, такова любовь. Да, я пишу дневник влюблённого... И буду писать до тех пор, пока Варя не будет моей. А тогда я буду говорить с Варей обо всём, а Варя будет моим дневником. А пока что я разговариваю сам с собой. Я не сумасшедший, но я имею огромную потребность говорить с собой посредством дневника.