В половине марта 1859 года я решилась ехать с детьми в Петербург и лично похлопотать о разрешении нам выезда в чужие край.
Чем ближе подъезжали мы к Петербургу, тем большей тоской и как бы страхом обдавало душу. Природа что шаг, то становилась беднее и беднее; бесплодные пажити, болота, бедные деревни, болезненные, искривленные деревья на сырой тощей почве увеличивали тяжелое настроение духа.
В Петербурге все нам было чуждо.
Мы остановились в гостинице. Мрачные облака покрывали небо; дождь пополам со снегом заливал окна; комнаты казались неприветливы; чувство одиночества, беспомощности сжимало грудь. Вся надежда наша основывалась на рекомендательном письме к фрейлине императрицы Дарье Федоровне Тютчевой, данном мне московскими знакомыми.
Свободное копирование
