Премьера «Великодушного рогоносца» имела ошеломляющий успех.
Я уже достаточно нахвастал, вспоминая о «Грозе». Но тут успех носил другой характер. Этот успех, в отличие от «Грозы», имел сенсационный и более широкий масштаб. Это ведь был первый настоящий успех режиссера Мейерхольда, его молодого театра, его молодых актеров, его молодого биомеханического метода. Успех сопровождался горячими спорами, восторгами или полным неприятием, а такой успех бывает особенно громоподобным и трескучим.
Многим и многим нравился спектакль. Нравился он и Маяковскому, а Маяковский всегда был для меня кристальным и безошибочным мерилом и разоблачителем всяческой пошлости. Однажды я прочел в журнале «Театр», как с любовью вспоминает «Великодушного рогоносца» и Н. Асеев.
Любовь участников спектакля к пьесе и увлечение ею не могли пройти бесследно для зрителей.
Они были не только ошеломлены, но и очарованы спектаклем, свежестью, непосредственной новизной и темпераментом исполнения.
Если успех в «Грозе» не повторился за всю мою жизнь, то и успех в «Рогоносце» остался также неповторимым.
Занавеса, как известно, не было. Поэтому нельзя измерить этот успех обычным мерилом — «сколько раз его давали».
Разразившись бурей аплодисментов, зрители, особенно студенты, молодежь, бросились на сцену и качали нас, начиная с Мейерхольда.
Больше меня никогда не качали, даже в театре Мейерхольда.
Отгремели рукоплескания, и я, несколько пошатываясь как от уже начавшегося головокружения от успеха, так и от бурного качания, вышел на свежий весенний воздух Триумфальной площади, ныне — площадь Маяковского. Тут меня поджидали исполнявшие административные функции в молодом театре Виктор Ардов и все тот же Коля Хрущев.
— «О‑го‑го‑го‑го!» — закричал на всю площадь Ардов, передразнивая меня в «Рогоносце». — Вот это да!! Идем на радостях с, нами в кофейную пирожки есть.
— Да ведь денег-то нет, — говорил я.
— Ничего, брат! Сегодня мы с Колей столько наторговали контрамарок сверх меры — хватит на пирожки. Идем! Ты это заслужил.
Многие зрители, видевшие «Великодушного рогоносца», молодые актеры, работавшие у Мейерхольда, и я в том числе, считают, что этот спектакль был наиболее цельным и значительным мейерхольдовским спектаклем за весь период существования его театра с точки зрения его кредо работы с актером и наиболее выразительного показа его «биомеханической» системы.
Свободное копирование
