С тех пор как я начала переписываться с А. М. Горьким, я стремилась попасть в Москву, чтобы встретиться с любимым писателем и великим другом… Не пришлось…
Поездка в Москву состоялась только в 1941 году, и она оставила у меня настолько сильное, неизгладимое впечатление, что мне хочется рассказать о ней, рассказать, как я ощутила и восприняла свое пребывание в столице, и о том, как меня встретила и приняла Красная Москва.
Разумеется, я не смогу передать все, что я перечувствовала и пережила за короткое, быстро промелькнувшее время, проведенное в Москве.
Посещение Москвы обогатило меня настолько, что, несмотря на отсутствие у меня, слепоглухой, зрительных и слуховых впечатлений, мне пришлось бы написать чуть ли не целую книжку об этой поездке.
Я была не в экскурсии, а ездила по делу.
Московские яркие дни были для меня наполнены новым сверкающим содержанием.
Ограничусь лишь беглыми штрихами, общей зарисовкой своих впечатлений.
Как только поезд тронулся и я ощутила под ногами все убыстряющийся мерный перестук колес, меня охватила глубокая радость от сознания сбывшегося давнего желания… Я еду в Москву!
Приятно было чувствовать, что скорый поезд уносит тебя, точно сказочный крылатый конь, уносит из привычной, давно изученной, примелькавшейся обстановки в новый, еще незнакомый прославленный город твоей мечты, в новую, прекрасную жизнь.
Я не раз ездила по железной дороге и хорошо разбираю все смены движения поезда: быструю и замедляющуюся езду.
Радовал равномерный, ритмический бег колес, все приближавший меня к цели путешествия. Поезд летел в ночную морозную даль, я засыпала и сквозь сон чувствовала, когда он останавливался. Просыпаясь от этого, я с нетерпением мысленно торопила поезд: «Скорее, скорее в Москву!..»
Наступило снежное солнечное утро. Поезд подходил к Москве. Меня волновала предстоящая встреча.
Колеса замедляют свой бег, вагон останавливается. Вместе с другими пассажирами я схожу на платформу. Я — в Москве! Странное, волнующее ощущение охватывает меня.
Я у желанной цели. Но этот переход в мир моей сбывшейся мечты так прост и обычен, что невольно спрашиваю:
— Значит, уже Москва?
Первым меня встречает мой учитель и воспитатель, профессор Иван Афанасьевич Соколянский. Стараюсь не выдать своего радостного волнения, но губы неудержимо складываются в улыбку…
В такси овладеваю собой. Моя переводчица не отводит глаз от быстро развертывающейся перед нами панорамы улиц Москвы и передает мне все, что видит… Вечером того же дня, несмотря на сильный мороз, мы с профессором вышли погулять.
— Холодно? — заботливо спрашивал профессор.
— Жарко! — отвечала я. И действительно, меня согревала горячая волна радости, что я, наконец, в Москве, в кругу друзей — старых и новых…
Свободное копирование
