2/I
Смотрел «Поезда расходятся»[1].
Пусть существуют разные искусства. Может быть, может существовать и такое, но в своем театре, будь я его руководителем, я бы этот спектакль не пропустил.
И не пошел бы работать в театр с такими спектаклями… Это — сделанный, завершенный, но чужой.
Режиссерские измышления, сбивающие с толку всех: то это платформа как платформа, то она без деталей, то рельсы и пр. в этом духе. Актеры-сомнамбулы, [желая] изобразить большое напряжение, говорят мучительно тихо. Не подготовленные минимальной логикой обходы, переходы и пр. пантомимы, когда актеры вдруг начинают губами изображать, что они говорят, а актриса то говорит с толпой, за которую кричит репродуктор, то собирает пантомимически цветы… которые в рост человека; все в войну чистенькие, с летами не меняющиеся. Вампука. Текст говорится такой и так, что его можно продолжать произвольно, бесконечно, или не говорить совсем.
Ионеско[2] в разбавленном виде… или, порою, механический перенос приемов кино: крупный план […], цветное кино…
Народ ругается, смеется. Сидеть в зале стыдно, потому что реплики в зале такого качества и так громко, а одна из них явно, чтобы я слышал. Под конец — свист! И около меня негодующая толпа.
— А как вы, Н.Д., относитесь к этому?
— Судить не мне.
— Ужель не стыдно театру?! Да еще и 1 р. 80 к. берете за это…
Еще два-три таких спектакля, и мы опять начнем терять зрителя. […]
Свободное копирование
