17/X
Смотрел выставку Коненкова.
Интеллигентное искусство. Представлены работы дореволюционного периода и работы, созданные после революции. Сказочно-реальное. Лесовики таковы, что, кажется, соберутся в одно место, когда уйдет народ, и заговорят, заспорят о зрителях, о нас, и их будет слушать тот, что стоит около двери — «Григорьевич».
Мраморы его так живы, что вот-вот и задвигаются. Они — «теплые», согреты кровью и плотью, проверять на ощупь нет надобности.
Глубокий старик в своем искусстве все моложе и моложе.
Лада, Итальянка, Достоевский, Чехов, Колхозница, Павлов, Зелинский, жена, Марфинька — восхитительны.
А «Миру — мир» — так хорош, что кричать хочется.
Какой детский серьез и наивность и какое громадное чувство ответственности за выступление.
Пушкин, Горький, Мусоргский — понравились меньше. В этой серии лучше Маяковский… Это все похоже, но нет индивидуального умения оригинально мыслить. Пушкин какой-то вздыбленный, но не по-пушкински, а Горький приземлен. Зато автопортрет и Марфинька как бы в движении, прямо-таки не остановишь. Суровой правдой дышит «Каменотес».
Я не говорю о тех, у кого нет никакой фантазии, про тех ваятелей, которые насовали по всем дорогам фигуры солдат, замахивающихся на тебя гранатой, направляющих на тебя автомат, выслеживающих «кто идет». Так и хочется крикнуть: «Братцы, за что же!» А как ни к селу ни к городу ставят разных пловчих и баб с веслами!
Свободное копирование
