Autoren

940
 

Aufzeichnungen

135429
Registrierung Passwort vergessen?
Memuarist » Members » Vladimir_Lakshin » Последний акт - 8

Последний акт - 8

14.05.1969
Москва, Московская, Россия

14.V. К часу дня я был в редакции, и мы с Ал/ешей/ ждали вестей от Тр/ифоныча/. 
Долго никто не звонил, хотя мы знали, что В/оронков/ давно поехал к нему. «Наверное, они выпили поллитра, и Тр/ифоныч/, разнежившись, читает ему стихи», — пошутил я и не знал, что как в воду глядел. В 3 ч/аса/ созвонились и были у А/лександра Т/рифоновича/. Сели за кругл/ым/ столиком в кабинете, и он сказал: «Ну так вот, мне предложили подать заявл/ение/ об уходе». Гов/орил/ он не очень последовательно и внятно, но постепенно обрисовалась такая картина. В/оронков/ со всевозможными экивоками и заверениями в любви сказал ему, что дело решено, ему велено передать, что это согласовано с Демичевым[1]. Тр/ифонычу/ предлагают уйти по доброй воле и дают ему отступного — 500 руб/лей/ ежемесячно в Секр/етариате/ — без обязанности регулярно посещать это заведение. «Если же вы откажетесь — будет шум и большие неприятности». «Дем/ичев/, насколько я его знаю, не берет на себя единоличн/ых/ решений, значит, видимо, это согласовано и выше». В/оронков/ то и дело переходил на доверит/ельный/ тон и жаловался, и лебезил: в С/оюзе/ П/исателей/ — развал, Федин[2] — руина, Марков[3] устранился от дел, писателей в Секретариате нет. «Нов/ый/ мир» — прекрасн/ый/ журнал, даже в «аппарате» сознают, что это единств/енный/ наш журнал, имеющий мировое признание и дающий авторитет сов/етской/ культуре. Но так сложилось. В отделе «машину крутит Мел/ентье/в» и т.д. Пока я сказал так: 500 руб/лей/ меня не могут прельстить, мне нужно дня два на обдумыв/ание/ этого предлож/ения/».

Потом Тр/ифоныч/ налил Вор/онкову/ водки, тот не отказался, они хватанули по стаканчику, и Тр/ифоныч/ стал читать ему свой «Триптих»[4]. Вор/онков/ прослезился, сказал, что это надо печатать, что он сам то ли сын попа, то ли что-то в этом роде, и просил взять стихи с собой. У Тр/ифоныча/ хватило благоразумия не отдать ему их сразу, но он пообещал прислать на др/угой/ день. Я стал его упрекать в простодушии, а он сказал: «Так одного возницу саперы предупреждали, не иди дальше, шоссе минировано. А он: «Хуй с ём» — пошел и взлетел на воздух».

«Я так устал от этой неопределенности, и если бы мне сказал Демич/ев/, что я не нужен, я заготовил в голове текст заявления: «По сложившимся обстоятельствам я не могу более исполнять обязанности редактора «Н/ового/ м/ира/».

Мы с Алешей стали его уверять, что это закулисная махинация, стыдный торг. Его назначил Секр/етариат/ ЦК, и пусть его снимают на том же уровне, объяснив, за что. Иначе — как удобно объяснять: ушел сам, перешел на работу в С/оюз/ 
П/исателей/, а через 1/2 года все равно всех собак повесят на прежний «Нов/ый/ мир» и его редактора, только тогда уже не с кем будет объсняться.

Вор/онко/ву верить смешно, это палач, обнимающийся со своей жертвой и желающий еще ее любви и сочувствия. А картина проста: ни Демич/ев/, ни даже Мелент/ьев/[5] не хотят брать на себя ответственность за эту акцию. Зачем им, чтобы о них говорили: «Это он задушил «Нов/ый/ м/ир/». Лучше сделать все тихо, с помощью вкрадчивого Вор/онкова/ — и объявить, что Тр/ифоныч/ ушел по своей воле.

М/ария/ Ил/ларионовна/ — протопопица[6] — горячо нас поддержала. «Тебе в Верх/овном/ Совете заседать», — пытался отшутиться Тр/ифоныч/. Но сказал, что поедет в Пахру, отдохнет и обдумает документ, кот/орый/ нужно написать. А м/ожет/ б/ыть/, ничего писать не нужно. Просто пусть Вор/онков/ передаст, что А/лександр/ Т/рифонович/ не согласен, и пусть распинают нас публично.

Он, кстати, сказал Вор/онкову/: «При нынешнем составе редакции вряд ли кто из сотр/удников/ останется, и новому редактору придется начинать на голом месте». В/оронков/ вздохнул: да, это ужасно.

Итак, антракт кончился, начинается последний акт, дай бог нам силы не осрамиться под конец и не уронить нашего дела.

Приехал в ред/акцию/, все бегают ко мне в жажде новостей: «Скажите только 
2 слова. Ничего?» — «Ничего страшного», — отвечаю я. Пока решили сказать только Мише и Сацу.

Миша вернулся из цензуры. № 4 подписывают, за исключ/ением/ Реформатской. Надо избежать паники в ред/акции/ и до последн/его/ дня хранить спокойствие. Быть может, еще 4, 5-ю книжки удастся выпустить.

И это дело. Стихи Тр/ифоныч/а решили послать в ценз/уру/ в последн/ий/ момент, когда будет сверстан весь № 5.

 



[1] Демичев Петр Нилович, секретарь ЦК КПСС, ведал вопросами идеологии.

[2] Федин Константин Александрович, писатель, 1-й секретарь Правления ССП, член редколлегии журнала «Новый мир».

[3] Марков Георгий Мокеевич, секретарь Правления ССП СССР. В 1971—1990 член ЦК КПСС, в 1977—1989 гг. председатель Правления СП ССР.

[4] «Триптих» Твардовского — поэма «По праву памяти».

[5] Мелентьев Юрий Серафимович, зам. зав. Отделом культуры ЦК КПСС.

[6] Владимир Яковлевич называл жену Александра Трифоновича Марию Илларионовну «протопопицей», восхищаясь образом жены протопопа Аввакума. (См. «Житие протопопа Аввакума»: «Долго ли мука сия, протопоп, будет?» И я говорю: «Марковна, до самой до смерти». Она же, вздохнув, отвечала: «Добро, Петрович, ино еще побредем».)

24.11.2017 в 18:01


Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Rechtliche Information
Bedingungen für die Verbreitung von Reklame