Мы отъехали пять-семь верст от места уничтожения отряда и проезжали мимо старинных барских усадеб, раскинутых по земле «пана Миргородского», когда из одной из этих усадеб выскочил нам навстречу голова Лукашевской державной варты, тоже поручик, и спросил:
– Не знаете ли вы, что за стрельба была в направлении, откуда вы едете?
Я ему ответил:
– А вы начальник варты и не знаете, что делается в вашем районе? Мы никакой стрельбы не слыхали…
Начальник варты рассвирепел и выпалил по адресу военных карательных отрядов:
– Все военные отряды получают деньги за свои объезды, но никогда ничего не знают.
Я его грубо оборвал, а затем спросил:
– А вы кому служите?
– Державi та ii головi, вельможному пановi гетьмановi Павловi Скоропадському, – последовал ответ.
– Так вот, возиться нам с вами некогда, – сказал я ему и, обратясь к товарищам, добавил:-Обезоружьте его и повесьте, как собаку, на самом высоком кресте на кладбище. Оставьте на нем все как есть, но пришпильте на груди ему записочку с девизом:
– Нужно бороться за освобождение трудящихся, а не за палачей и угнетателей…
Уничтожение отряда с помещиком Мурковским во главе, уничтожение головы Лукашевской варты – это были лишь дорожные эпизоды; но еще не действия наши против контрреволюции.
– К действиям решительным, не знающим колебания, мы только-только готовимся и начнем их из Гуляйполя и его района, – твердил я сам себе и всем друзьям-повстанцам, мчась без остановок, в ночную пору через хутора и деревушки, нередко занятые немецко-австрийскими войсками, погруженными в сон, за исключением часовых. Но при встречах с часовыми нам очень помогали в эту ночь фуражки с желтыми околышами, погоны и куцые бесхвостые лошади уничтоженного нами отряда.
Свободное копирование
