Autoren

1021
 

Aufzeichnungen

144925
Registrierung Passwort vergessen?
Memuarist » Members » Vyacheslav_Polonsky » Полонский. Дневник - 14

Полонский. Дневник - 14

08.08.1927
Москва, Московская, Россия

8/VIII. Разговор с Никандровым[1]. Никитский бульвар. «Почему не берете для беллетристики вашей материал революционный?»

— Да как писать, — отвечает, — боязно.

— Чего боязно?

— Да ведь не свободно. Русская литература всегда была оппозиционна. А требуют казенного патриотизма.

— Да кто требует?

— Как кто? Попробуйте напишите не так, как надо. Мигом неприятности. Мы, писатели, часто говорим об этом. Вот недавно мне рассказывал один: начал я писать рассказ из современной жизни, — написал наполовину, — вдруг мысль: а вдруг не одобрят? И охота писать пропала. Так и не дописал. Некоторые из нас просто решили писать о погоде — целый рассказ о погоде, чтобы придраться не к чему было. Я вот, — добавляет он, — был всегда революционером, — а теперь вот — нет.

— А это оттого, что жизнь ушла от вас далеко вперед, а вы отстали.

— Так ли? — переспрашивает он. — Жизнь ли ушла вперед? Не наоборот ли?

Говорит про Гладкова (о «Цементе»): вот, попал в точку, посчастливилось. А другой сломает себе шею.

В общем — перепуганный русский писатель. Обещал прислать в «Новый мир» новый рассказ «Московские будни».

— Теперь, после ваших слов о необходимости брать революционный материал, — боюсь вам присылать. Забракуете.

 

В «Налитпосту» № 9 — грубейшие эпиграммы Асеева против меня, Воронского, Лежнева. Воронский — «предпопутничий марксист», «тихояростный ханжа», Лежнев «тупой дурак, какого не видели ни средние, ни новые века», у меня — «что ни статья — галиматья»[2].

Показал это Ивану Ивановичу. Возмутился. Звонил Гусеву. Гусев обещал обуздать мальчиков.

Уткин спросил Асеева, как мог он написать такие грубые вещи.

— О, с ними беспощадная борьба, — ответил Асеев.

 

В «Красной нови» — Раскольников. Материала, кроме окончания «Вора» Леонова да еще одной-двух рукописей, Воронский не оставил. Раскольников собирает материал, приглашает тех же попутчиков.

Зарудин[3] и мне говорил, как в разговоре с ним Васильевский[4] просил у перевальцев материала и обещал печатать сразу же.

А пока там — Лефы. Маяковский сдал поэму в 1500 строк и перехватил для начала 1 500 рб. аванса[5]. Взвоет от них «Красная новь». Они — как саранча, все сожрут, объедят — остальным оставят рожки да ножки. Как посмотрят на это друзья из «Октября», которым тоже есть надо?

 

Ал. Толстой все попрошайничает. Заключил договор, в срок рукопись не дает, запаздывает, но постоянно просит: прибавь 100 рб. на лист. Просил у меня, — я объяснил, что договор изменить не могу. Он к Ивану Ивановичу с тем же: «Прибавь». Странно: зарабатывает уйму денег — и все же попрошайничает. Взял у меня под Новый год на один день 25 р. — не отдал. Несколько раз напоминал — ноль внимания. Щеголев смеется, говорит, не иначе жена на книжку носит. Пишет Толстой и пьесы, и рассказы для Наркомфина, снимают с него полис в виде гонорара — и все ему мало.

Но «Хождение по мукам» — не плохо.

 

Вечер редакции «Красной нови» в Доме Ученых. Лидин на другое утро звонил: были там Леонов, он, Иванов и . Против «Нового мира» были выпады. Лидин говорит, что он «вступился».

 

Раскольников, который уверяет, будто между «Красной новью» и «Новым миром» ничего общего, по словам Лидина, в конце банкета, подвыпив, — произнес апологию журналу.

В «Красной нови» были напечатаны забракованные мною вещи — Сергеева-Ценского «Старый полоз», «Обреченные на гибель», Романова рассказ и др.[6].

При встрече со мной Раскольников говорит: «Мы не разрешим вам увеличить объем. Вы не должны быть толстыми. Вы мешаете «Красной нови»».

Через 2 дня Главлит запрещает печатать объявление об увеличении объема. «Запрещено».

Иван Иванович звонит Лебедеву-Полянскому — успеха нет. Ситуация, что ли, — говорит, — безнадежная.

Я и Ольшевец убеждаем, что это — беззаконие. Нет таких прав ни у Главлита, ни у Отдела печати — чтобы регулировать и запрещать объем отдельных книжек журнала. Это дело издательства и редакции. Скворцов: «Как вы говорите «беззаконно»? Раз Отдел печати постановил — значит, закон». Я: «Постановил ли? Ведь и Бумажный[7] — еще не Отдел печати. Вы уверены, что Отдел печати постановил?» — Скворцов: «Бумажный говорит, что согласовано с верхушкою, то есть с Молотовым». — «Ну, это другое дело. А все-таки рискните, напишите Молотову». Скворцов жмется. Я диктую письмо. Скворцов подписывает.

Через 3 дня звонок от Скворцова: «Поздравляю. Разрешено увеличить, но не на 30, как мы просили, а на 24».

И то хлеб. Победа.

Через 2 дня еще:

«Разрешаем до 30 печ. л.», то есть победа полная. Очевидно, Раскольников и Бумажный отдел с Лебедевым-Полянским, за спиной Молотова, хотели придушить немного «Новый мир». Не удалось.

 

Советовал я как-то Льву Никулину засесть за исторический роман.

«Год-полтора поработаете — сделаете хорошую вещь!»

«Год? — воскликнул он. — Я дольше, как 3 месяца, не могу. Я сценарии в неделю делаю».

Это — современный беллетрист. Правда — халтурный. Но так же хотят работать почти все. Спешат — не умеют долго сидеть над вещью[8].

 

 



[1] Никандров Николай Никандрович (настоящая фамилия Шевцов, 1878 — 1964) — писатель.

[2] В журнале «На литературном посту» (1927, № 10, стр. 70 — 72; № 9 указан Полон-ским ошибочно) были напечатаны шесть эпиграмм Асеева: 1. «Полонскому», 2. «Воронскому», 3. «П. Орешину», 4. «С. Клычкову», 5. «Прилежному критику», 6. «Критику». В первой эпиграмме говорится о «непогашенном авансе под «непогашенной луной“», но ее Полонский не упоминает. Из второй: «В лоне критики лелеем, / Преподобен и пречист, / Маркса вымазал елеем / Предпопутничий марксист И, свалив, промолвит с грустью / Тихояростный ханжа: / «Не пошел он в ногу с Русью / И зарезан без ножа»»; из пятой: «Не видели ни прежние, / Ни новые века / Подобного прилежного / Тупого дурака»; из шестой: «Впадая в раж, / Растит тираж, / Из-под пера ж — / Сплошная блажь! / Что ни статья — / Галиматья. / Лишен чутья, / А всем — судья!» В двух последних имена А. Лежнева и Полонского не названы, но намеки достаточно прозрачны, в том числе и на большой тираж «Нового мира». Лежнев Абрам (псевдоним Горелика Абрама Зеликовича, 1893 — 1938; расстрелян) — критик и литературовед; участник и теоретик группы «Перевал».

[3] Зарудин Николай Николаевич (1899 — 1937; расстрелян) — писатель, активный член литературной группы «Перевал».

[4] Васильевский Владимир Николаевич (1893 — 1957) — член редколлегии «Красной нови» в 1927 — 1931 годах.

[5] Поэма в 1500 строк — это 2 — 9 главы поэмы «Хорошо!». Упоминаемый Полонским «аванс», вероятно, означает, что в журнале ожидался полный текст поэмы, но уже в октябре 1927 года Маяковский полностью отдал ее в Госиздат.

[6] Ф. Ф. Раскольников был введен в редколлегию «Красной нови», судя по указанию на обложке № 7, с августа 1927 года. «Старый полоз» и «Обреченные на гибель», упомянутые Полонским, — это рассказ и роман С. Н. Сергеева-Ценского. Упоминание П. Романова непонятно, так как единственный его рассказ «Арабская сказка» появился в декабрьском номере «Красной нови» за 1927 год, между тем как дневниковая запись Полонского сделана в августе.

[7] Бумажный отдел — подразделение Совнаркома, распределявшее по издательствам бумагу. Все 20 — 30-е годы страна испытывала бумажный кризис: так, пишущий эти строки видел официальную переписку директора Государственного Литературного музея В. Д. Бонч-Бруевича, ведшуюся на оборотах каких-то географических карт, на типограф-ском браке разных журналов вроде вкладок в «Огонек» со сдвинутыми клише и т. п. Где Бонч-Бруевич добывал эту макулатуру, неизвестно, но во второй половине 30-х годов он имел серь-езные неприятности, когда проверяющая музей комиссия обнаружила на обороте музейной корреспонденции портреты некоторых осужденных к тому времени «врагов народа».

[8] Ср. в письме Полонского Горькому от 2 июня 1926 года.: «Вы мне хвалили Л. Никулина. Он — талантливый человек, но кино его заедает: стряпает сценарии, сейчас это вроде болезни, даже Бабель увязался. А халтура губит писателей. Боюсь, что она испор-тит Никулина, для него, например, работать над романом год — страшно долго. Он хочет в два месяца. И так многие: утеряна воля к систематическому, упорному труду. А ведь без такого труда нет большого искусства» (Архив А. М. Горького. Т. 10. Горький и советская печать. Кн. 2. М., 1965, стр. 94).

21.05.2017 в 14:57


Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Rechtliche Information
Bedingungen für die Verbreitung von Reklame