«Жизнь прожить – не поле перейти!» За военное время я так свыклась с невзгодами, что когда выпадало на мою долю хорошее, я не воспринимала это всерьез. Когда было трудно, я успокаивала себя: «Лишь бы хуже не было»;. Разговаривая с незнакомыми людьми, всегда слышу жалобы, и никто не говорит, что все отлично. У каждого что-нибудь н так, как ему хотелось бы. Чего только не услышишь в очередях или на скамейке в саду. Нет абсолютно, безупречно счастливых, у которых все «без сучка, без задоринки».
Жизнь – это сложная штука. Зачем все это? Продлить жизнь, как я понимаю, или оставить после себя следы на Земле? Но это дается не многим. Все это получается дорогой ценой, с большими трудностями. Говорят: «В муках человек рождается, живет, нелегко, в муках умирает». Легко ничто не дается. Все, конечно, от характера. Иные как-то легко живут, а я все воспринимала и воспринимаю остро, вечно душевно страдаю, даже если кто-то что-то мне не так сказал.
А с другой стороны поглядеть: дожили до победы, муж вернулся живой и даже невредимый, квартира осталась за нами цела. Не у всех это получилось без хлопот и нервов.
Вот родители погибли, его и мои, и мы не знаем, где их могилы; погибли мои сестры – молодые девушки, у которых все было впереди: жизнь, надежды, любовь, семья и дети, любимая работа. Чудом мы остались живы, благодаря отцу моему, который настаивал на эвакуации меня с детьми, хотя знал, что нам будет нелегко. Могло получиться иначе. Могли разделить участь родителей, сестер и всех евреев.
Так в бессонные ночи я рассуждала сама с собой, «раскладывала все по полочкам»: что хорошо, а где плохо, в какой момент я не уберегла ребенка, и кто знает, чем все это кончится. В войну я берегла по мере возможностей своих чад, боялась отлучиться от них даже на короткое время. Мы были одни в этом большом тревожном мире, где «человек человеку враг», и надеяться было не на кого.
Элочку немного подлечили. Дело шло к лету, и надо было вывозить детей на природу.
До сих пор мучает меня то, что упустила Левин талант к музыке. Об этом думать надо было раньше, с трёх – четырёх лет, но была Война. «Быть бы живым!» Когда приехали из эвакуации, и время было уже упущено, и обстоятельства не позволили. Впоследствии купили инструмент, но это уже ничего не дало, хотя он ходил на уроки. Теперь меня обвиняют, что я не сумела настоять, заставить. Бог свидетель, как это было трудно сделать, имея сыночка с таким упрямым и ленивым характером. Слух у него был отличный, он сочинял музыку к песням, потом остыл и перестал этим заниматься, а после женитьбы все пошло на убыль, и друзья разбежались.
Я все время виню себя! А где же был мой муж?
Он был равнодушен, хотя сам имел отличный слух и играл на гитаре, мандолине по слуху. После войны это тоже ушло в прошлое.
Молодость моего сына была заполнена событиями: у него было много друзей, он участвовал в самодеятельности при Доме культуры работников пищевой промышленности, и это у него здорово получалось. Роли были солидные, и руководитель был Соколов (артист со званием).
Свободное копирование
