Домой шли пешком. Кругом развалины, следы бомбежек и пожаров. Улиц было не узнать, до чего они были завалены грудами камней, кирпичей. Кругом работали люди, очищая развалины, убирая мусор. Работали пленные немцы, отстраивали большой дом на углу Лиговского проспекта и Разъезжей улицы.
С трепетом подошла к своему дому на Звенигородской улице, дом 24 – 4. Было холодно – декабрь месяц, - а на ногах босоножки. Поднялась по нашей черной лестнице с разрушенными ступеньками и поломанными перилами. Открыла дверь, почти не запертую, и переступила порог. Остолбенела. Описать мои чувства не могу. Трудно! Комната выглядела, как после погрома. Кругом крысиный помет. За что ни возьмись – всюду следы крысиных зубов. Потолки черные от копоти. В углу – маленькая железная печурка, труба которой вставлена в печную дверцу. Этим пользовались несчастные блокадники. Стекол не было, окна забиты фанерой. Шкаф пустой, только грязные тряпки, погрызенные крысами ,- они тоже голодали.
Все было перерыто и взято все мало-мальски стояще. Швейной машины, патефона, конечно, не нашла. Кое-какая посуда в буфете от бывших сервизов. Уцелели подушки, оттоманка, шкаф, кровать. На деревянных вещах тоже следы крысиных зубов.
Туалет не работал: воды не было. Газ бездействовал.
Стояла и думала, с чего начать и как тут жить с детьми без дров, без воды и всего того, что нужно для жизни с ними в зимнее время.
Но, как говорится, глаза страшатся – руки делают. Постепенно навела мало-мальский порядок. Руки опухли о грязи и холодной воды, которую носила из дворовой прачечной. Вымыла полы, спалила весь этот грязный хлам, разобрала все, что можно было использовать, постирать. Нашла мужнины туфли и надела. Все же было теплее босоножек. Пыталась отмыть потолки от копоти, но из этой затеи ничего не вышло. Слишком высоки были потолки. Подвернулся стекольщик – старик-еврей. Он вставил нам стекла. Отдала я ему еврейские книги – молитвенники вместе с таласом. Все спалили родители, а эти священные книги не посмели – парадокс. Обещал старик снести все в синагогу.
С переездом долго не тянули. Привела детей в свою «обитель». Надо было приспосабливаться, хотя готовить было не на чем, хлеб приходилось покупать с рук, карточек пока не было.
Свободное копирование
