Дневник Георгия Эфрона - 202

Дневник N 9 28 марта 1941 года

9 ч. 50 мин. Сижу и слушаю английский джаз. Сегодня никаких дополнительных известий о югославском перевороте не было. Сообщалось все то же самое плюс то, что югославский переворот произошел вследствие массовой волны протестов и митингов против позиции бывшего югославского правительства. Итак, теперь правит Петр II-й - сын Александра, а премьер-министр - генерал Симович. Конечно, правительство не прогерманское, раз Цветкович и другие арестованы. Но проанглийское ли оно? Пока никаких заявлений о политике новое правительство не делало. Противно, что я не знаю часов передач "France Libre" и что так они плохо слышны. Сегодня пойду в поликлинику с лишаями. Позавчера виделся с Митькой. Его определили, к его изумлению, в части спец. связи и обругали за то, что он так долго не шел в милицию, куда его вызывали. Митька уже говорит о том, что в сентябре он пойдет в армию, в эти части связи. Но я думаю, что медицинская комиссия, которую он пройдет, из-за его туберкулеза не пустит его в армию. Вчера папаше приняли очередную передачу. Н. Н. и Н. А. также принимают. Итак, после того, как Алеша и Аля получили по 8 лет каждый и сосланы в Коми АССР, en prйsence1 остались главные действующие лица - Нина Николаевна, папаша (Сергей Яковлевич) и Николай Андреевич, причем Николай Андреевич продолжает пребывать в центральной тюрьме, а отец и Нина Николаевна сидят в Бутырках. Аля просидела в тюрьме один год и семь месяцев, после чего была сослана. Папаша сидит год и пять месяцев. Конечно, главные действующие лица - не Алеша и Аля, а папа и Митькины мать и отчим. Интересно, сколько получат папаша и компания? Больше или меньше Али и Алеши? Я боюсь, что Митька никогда мне не скажет точного приговора, но надеюсь, что бабушка разболтает Лиле, которой уже сообщила, что к ним приходила женщина, сидевшая в Бутырках вместе с Ниной Николаевной. Эта женщина ничего не знает о деле, потому что Н. Н. ничего ей о деле не рассказала, а знает только о жизни в тюрьме - питание хорошее, есть врачи, Н. Н. обучает каких-то заключенных французскому языку. Совершенно нечего делать. Возможно, что сегодня встречусь с Митькой, потому что нечего делать и нужно же как-то заняться. Пусть он мне хоть одолжит книгу Лифшица, если она у него есть, - мне непременно нужно ее прочитать и попытаться сторговаться по ее поводу с ним. Я продолжаю переписывать в специальную тетрадь книгу стихов Valиry "Charmes", каковую тетрадь ему подарю, потому что ничего не подарил в день рождения, а он мне все-таки - два Кирсанова.