Первые двое суток после операции были очень мучительны. Все в животе болело, но самое страшное — это позывы на рвоту. Как будто острым топором рубят по животу, боль ужасная. Изрезанное нутро содрогалось, я стонала, а холодный пот лил с моего лица, как будто меня водой поливали. Рубаха тоже делалась сырая, как вынутая из воды. Иван Петрович не отходил, поддерживал мою голову, менял тазики. Он вытирал пот с моего лица, мерил давление, считал пульс. Мне казалось, что еще одна рвота — и я умру. Чуть живая лежала я часа два- три, была не в состоянии ни смотреть, ни говорить, ни двигаться. «Не отходите, я умру сейчас», — шептала я. «Не отойду, — слышала я спокойный голос Ивана Петровича, — отдыхайте спокойно».
И так всю ночь и весь следующий день он не отходил от меня. Значит, не ел и не спал, а сидел рядом. А на вторую ночь Иван Петрович посадил рядом со мной молоденькую сестру, приказав ей не отходить от меня. Утром, чуть свет, он уже был опять около меня, успокоил, сказав, что приступов рвоты больше не должно быть. Он передал мне привет от моей мамочки, которая приехала справиться о моем состоянии.
— Что сказать о Вас матери? Каково Ваше самочувствие? — спросил Иван Петрович.
Я хотела ответить: «Как среди двух разбойников, то есть как Христос на кресте страдаю». Но я сообразила, что мама испугается, и сказала:
— Нормально.
Я знала, что все и так за меня молятся.
На вторую ночь, когда мне предложили болеутоляющее лекарство, я от него отказалась.
— Почему не согласились на укол морфия? — спросил утром Иван Петрович. Я ответила:
— Если Господь посылает страдания, то даст и терпение. Он тоже страдал и терпел. Он может дать и сон.
Только на третий день меня отвезли обратно в палату, где, наконец, накормили манной кашей. Иван Петрович застал меня, когда я лежа уплетала манку.
— У Вас хороший аппетит! — весело сказал хирург. — Вы любите эту кашу?
Мне стало смешно:
— Всякую еду полюбишь после трех дней голодовки...
— Храни Вас Бог съесть что-то острое или соленое, — сказал врач, — ведь все Ваши кишки порезаны...
После еды мне стало опять невмоготу, Ивану Петровичу опять пришлось возиться со мной.
Свободное копирование
