Хирург Иван Петрович - 1

По вероисповеданию своему Иван Петрович принадлежал к церкви евангелистов. Детство его прошло на Украине, он был крещен в православном храме. Но веры на селе не было, кругом царило пьянство, разврат. А душа Вани была чутка к страданию людей: будучи еще молодым парнишкой, он бегал принимать роды у соседних женщин, когда не было близко акушерки. Но вот на селе появились штундисты. Они собирали население, читали всем вслух Евангелие, проповедовали Слово Божие. Родители Ивана примкнули к этой секте. Отец семьи перестал пить водку, на селе заметно поднялась нравственность. Ваня начал усердно изучать Библию, стал горячим христианином.

В 1968 году, когда я познакомилась с Иваном Петровичем, он занимал уже какую-то должность при церкви евангелистов, пользовался известностью в их кругах, даже имел от них заграничные командировки. Его знали как «брата во Христе», который усердно лечил своих собратьев, устраивал в больницы, в санатории, оперировал — в общем, бескорыстно помогал людям, чем мог. В их братстве не разрешалось ни курить, ни пить, ни ходить в кино, ни нарушать супружеской верности.

Семейное положение Ивана Петровича терзало его сердце. Он мучился, сознавая себя великим грешником, но был бессилен исправить свою жизнь. Слезы набегали на глаза моего врача, когда он открывал передо мною раны своего изболевшегося сердца. Я слушала исповедь хирурга и с каждым разом начинала молиться за него все сильнее и больше. Я просила Господа ниспослать мир его измученной душе, просила вернуть Ивана в семью к сыну, просила сподобить Ивана присоединиться к Православной Церкви. Я говорила врачу: «У Вас нет сил порвать с грехом. А грех отделяет Вас от Бога. Поэтому Вам так и тяжело, что Вы любите Господа Иисуса Христа, но оскорбляете Его своей жизнью. Я понимаю Вашу боль. Если бы Вы пошли к православному священнику, то он снял бы в таинстве исповеди грех с Вашей души. Наши таинства соединили бы Вас с Богом, дали бы Вам силы бороться с грехом. Переходите в православие, будете счастливы». На эту тему мы могли беседовать с Иваном Петровичем сколько угодно, но нас прерывали дела: его звали к больному, а я возвращалась в палату, чтобы лечь. Сил у меня совсем не было.