Autoren

1021
 

Aufzeichnungen

144850
Registrierung Passwort vergessen?
Memuarist » Members » Olga_Bezuglova » Семейный альбом. Глава X. Сестра

Семейный альбом. Глава X. Сестра

25.05.1953
Гянджа, Гянджа, Азербайджан
Моя сестра Вера

Однако вернемся в 50-е годы. Здесь в однокомнатной, без всяких удобств, полуподвальной квартирке остались жить, после отъезда брата в большой мир, мы: папа, мама, Вера и я. Правда, папа и Вера жили с нами не долго. Но все по порядку.

Еще до отъезда Шурика, в конце 1950 года, уволился папа из автогаража и пошел работать в систему Азгеолуправления. А это значит – опять горы, но сердце вроде бы больше не беспокоило, а денег, конечно же, не хватало. Мама не работала, папа ей не позволял, считал, что ее дело – заниматься детьми. В горах платили очень неплохо, зарплата у папы была всегда раза в два, а то и в три выше, чем у отцов моих подружек. Жили, правда, мы почему-то беднее. Не даром на Кавказе есть то ли шутка, то ли тост, то ли проклятье: «чтоб ты на одну зарплату всегда жил». Вот именно так мы всегда и жили. В общем, папа уехал в горы, а мама со мной и Верой осталась в городе. Вере надо было заканчивать школу. Папа суммировал выходные и приезжал домой в конце месяца на 5 дней. В 1953 году Вера закончила 10-ый класс, и, между прочим, с серебряной медалью. 

Как это ей далось и что это значило для девочки, поменявшей бессчетное количество школ, пропустившей целый год учебы, когда жили в Родниковке, говорить специально, наверное, не надо. Причем в селах часто не хватало учителей, не велись отдельные уроки, особенно напряженно было с иностранным языком. Но факт остается фактом: она таки получила медаль, хотя и не золотую. Одна четверочка – по русскому языку – «испортила» ее аттестат. Вера была гордостью своей школы, я это знаю точно, потому что сама пошла через 4 года учиться в эту же школу, и меня учили те же учителя, и, частенько они ставили мне ее в пример.
 
Верочка поехала в Москву с мечтой поступить в МГУ на физико-математический факультет. Сестре очень нравилась математика, хотя, как медалистка, она любила и многие другие предметы. Например, географию (со своей любимой учительницей географии Валентиной Сергеевной она переписывалась вплоть до ее кончины, когда сама Вера была уже пенсионеркой). Но не пришлось ей поступить в МГУ, выдачу медали задержали, долго не присылали из Баку, и когда Вера приехала в Москву, в МГУ набор был уже закончен. В полной растерянности вышли они с Шуриком (а именно он поехал с сестрой помочь устроиться в дальнейшей жизни) из здания МГУ, Вера села на ступеньке и горько расплакалась. Мечта рухнула, и что делать дальше, было совершенно не ясно. Шурик, тоже расстроенный, стоит рядом в своей красивой форме лейтенанта, а мимо по ступенькам сбегает мужчина, останавливается и говорит: «Что же ты, лейтенант,  девушку так обидел?». Естественно, Шурик рассказал вкратце, в чем дело, и оказалось, что этот мужчина - декан дефектологического факультета Московского педагогического института им. В.И. Ленина. Он и пригласил Веру  к себе в институт, объяснив, что на дефаке она сможет специализироваться по любому предмету, и если ей нравится математика, значит - будет преподавателем математики, но в спецшколах. Потому что на дефектологическом факультете МГПИ готовят педагогов для обучения детей с различными дефектами развития: глухих, слепых, или умственно отсталых. И Вера пошла с радостью, потому что она еще в школе интересовалась этим вопросом из-за двоюродного брата – Славика Полторацкого, который был глухим. Так Вера стала студенткой дефака пединститута.

Быстро промчались студенческие годы. Вера каждое лето приезжала к нам в Азербайджан, а мы в это время вели кочевой образ жизни, ездили вместе с папой из одной геологоразведочной партии в другую. Вера очень много рассказывала мне о своей студенческой жизни, это было захватывающе интересно, ведь что я видела в своем детстве. Нет, конечно, я повидала за несколько детских лет столько, что другой за всю свою жизнь не увидит: горы, горы, горы, реки, палатки, веселое геологическое братство.  Но Вера-то рассказывала о другом. Привозила фотографии, либретто опер, балетов, буклеты, наборы открыток с выставок. Она была завзятой театралкой, и хотя денег, конечно, всегда не хватало, и в театр они ходили «на  галерку». Но какое это имело значение, главное – ты в театре, ты видишь (а иногда и только слышишь, если уж совсем дешевенькие билеты на супер неудобные места) спектакль, искусство знаменитых артистов. Дважды она приезжала со своей лучшей подругой – Галей Королевой, изумительно красивой девушкой, с чудесным характером. Конечно, я была в нее влюблена и хвостиком ходила за подружками, а они и не отказывались от меня никогда. Верочка меня любила и отдавала мне свое время всегда щедро и с удовольствием.

В один из ее приездов, наверное, году так 57-ом, ей надо было пройти что-то вроде трудовой практики, и папа устроил ее работать машинистом на компрессорную станцию – водокачку в просторечье. Станция была километрах в двух от поселка геологов, Вере надо было два или один раз в день сходить на эту водокачку, накачать воды для буровой станции и целый день свободна. Конечно, и я всегда с ней.

Никогда не забуду одно приключение, случившееся с нами тем летом. Однажды мы пошли на водокачку днем, Вера только запустила насос, и вдруг, налетает настоящая буря: небо враз потемнело, поднялся сильный ветер, и она меня отправляет домой – беги, мол, чтобы до дождя успеть. Я сначала отнекивалась, а потом все-таки согласилась и побежала. Но убежала недалеко. Начался ливень с градом (а град в горах не редкость), и отборным, каждая градина с виноградину. Я руками голову прикрываю и бегу, не различая тропинки: вода с неба буквально стеной льется. Как я перебралась через ручей, который вился на дне ложбинки, пересекавшей тропку, мне до сих пор не понятно. Чудом каким-то, потому что только я его перешла вброд, а обычно надо было просто перепрыгнуть, он через доли минуты превратился в ревущий водяной вал. И я, совершенно перепуганная, стала кричать: «Караул, помогите». Тут из пелены дождя на меня надвинулось что-то темное, и папа, а это он побежал на поиски нас, набросил на меня шубу овечью, взял на руки и понес домой. А Вера переждала дождь на водокачке, конечно, тоже вся вымокла, и очень переживала, что отправила меня одну. Впрочем, действительно, все могло кончиться совсем печально, попади я в этот ревущий селевой поток. В тот ливень пропал 11-летний мальчик-пастушок: попал в сель, и его так и не нашли.

А еще Вера привозила с собой на каникулы песни. Она занималась в туристском клубе, кстати, в том же, что и Юрий Визбор, он ведь тоже МГПИ закончил, но чуть раньше Веры, поэтому она с ним  знакома не была. Однако в походах пели они его, тогда еще малоизвестного автора (скорее всего, популярного только в кругу студентов этого института), песни. У Веры была  такая красненькая записная книжка, настоящий клад, где были собраны эти песни. Среди них была и у меня любимая, но потом я почему-то ее ни разу не слышала. Это песня на стихи Николая Моренца "Барбарисовый куст":

"Мне не забыть той долины, холмик из серых камней,
И ледоруб в середину воткнут руками друзей.
      Ветер тихонько колышет, гнет барбарисовый куст,
      А парень уснул и не слышит, песни сердечную грусть...".

Вообще, у Веры была очень интересная студенческая жизнь, мне, кажется, что у меня было уже не так интересно, а у нынешнего студенчества и вовсе романтику украли. Недаром ее подружки по институту до сих пор переписываются, поддерживают отношения, собираются. В 2001 году собирались 3 марта у Веры, 10 человек пришло-приехало, все бабушки, пенсионерки, но бойкие и обаятельные – учительницы ведь. А ребят у них в группе практически не было (или все-таки был один, но точно помню, что в ее рассказах он не фигурировал).

Но все хорошее кончается, к сожалению. Пролетела и эта пора. Веру оставляли в аспирантуре, но она поехала работать по распределению. Собиралась, кстати, годик поработать, опыта набраться, и вернуться в аспирантуру. Выбрала областную школу глухих в г. Ростове-на-Дону. И это определило всю ее дальнейшую судьбу, да и мою тоже. Ведь именно здесь, в Ростове, она познакомилась в Валентиной Герасимовной Макаровой.

Работала эта женщина в школе завхозом, и присмотрела Верочку себе в невестки. Ее единственный сын Юра служил в ту пору лейтенантом в Литве, куда попал после окончания училища связи в Арзамасе. Но на каникулы должен был приехать к родным, и она задумала их познакомить: уж очень ей понравилась скромная и приветливая (коммуникабельная, как сейчас сказали бы), симпатичная учительница математики. Юра приехал зимой, их познакомили, и вопрос решился очень быстро.

Приведу небольшой отрывок из стихотворных воспоминаний моей сестры об этой поре:
«... Литва, Капсукас,
Год шестидесятый.
Июнь, прекрасный летний день,
И наша с Юрой свадьба:
И нет у нас колец,
И белого нет платья у меня,
И не звучит марш Мендельсона,
Не щелкает фотограф,
И уж тем более, нет видео у нас.
Зато гремели взрывпакеты,
И свет погас – то папины десантники-юнцы
Так веселились от души!
Не обошлось без драки, такие были забияки, товарищи отца!
И не медовый месяц впереди, а скорая разлука –
Ученья: марш-бросок, прыжки с АН-2
С любимым парашютом, «победный бой»,
И под оркестр духовой
Возвращение ко мне, домой!»

Да, так стала Верочка женой офицера. И поменяла фамилию, и уж не Качанова она, а Макарова.

18.05.2014 в 10:53


Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Rechtliche Information
Bedingungen für die Verbreitung von Reklame