Вечером 8-го инженеры из соседней радиочасти принесли новость: готовится формальное подписание капитуляции.
Утром 9 мая наша перевязочная работала как всегда, хотя все ждали экстренного сообщения. На столах лежали раненые, некоторые развязаны, другие ожидали перевязки, третьих готовили к гипсованию. Канский делал рентгеноснимки, перекатывал передвижной аппарат от одного стола к другому. Было часов одиннадцать.
Вдруг слышим стрельбу из винтовок и автоматные очереди. Все сильнее и сильнее. Сначала не поняли.
- Что там - сказились? Сейчас кого-нибудь подстрелят.
Вдруг Степа Кравченко объявил из дверей:
- Победа! Победа!
На улицу!
Все кинулись наружу. Я тоже. Лида накладывала повязку и задержалась.
- Сестрица... Останьтесь с нами...
Так она осталась и ходила от одного стола к другому, пожимала руки, поздравляла.
А на стадионе около госпиталя уже собралась толпа. Наши в халатах, другие в форме, солдаты из разных частей. Кругом слышим беспорядочную стрельбу.
Майор влез на ящик и объявил:
- Товарищи! Фашистская Германия капитулировала! Ура!
Все закричали, бросились обниматься. Майор выстрелил вверх, нашелся еще кто-то с оружием, послышались редкие хлопки. Салют слабенький, мы - госпиталь.
Долго еще не хотели расходиться, с трудом удалось отправить сестер и врачей.
В перевязочной Лида уже успела перевязать почти всех, что лежали на столах. Я поздравил их с победой. Дальше были слезы, которые запомнились на всю жизнь.
Шура Маташкова заглянула в перевязочную.
- Николай Михайлович, пойдемте к Зое...
- А что, плохо?
- Нет, нужно ей сказать... просила. Вы лучше скажете.
Мне не хотелось идти... Нет, не хотелось... Но что сделаешь - надо. Доктор.
Она лежала одна в маленькой палате, бледная, с синевой, глаза закрыты, и даже не знаешь, жива ли. Шура шепчет:
- У нее был озноб в восемь часов... Теперь забылась. Но очень просила разбудить...
- А может, не будить? Проснется - скажем.
- Разбудить, Николай Михайлович... Пожалуй, и не проснется уже сама.
- Зоя, Зоечка!
Чуть приоткрыла веки. Облизала сухие губы.
- П-и-ть..
Шура напоила ее из поильника морсом. Глаза совсем открылись. Взгляд осмыслился.
- Зоя, Германия капитулировала! Поздравляю тебя с победой!
Оживилась, улыбнулась болезненной, робкой улыбкой. Слеза поползла из угла глаза по виску вниз.
- Позд-р-а-в-ляю... и вас поздравляю... Дождалась... Теперь бы поправиться...
Сел около нее на кровать, взял руку, тонкую, бледную, бескровную, с грубой кожей на ладони, с короткими неровными ногтями..
Говорил, утешал...
- Ты усни, Зоечка. Набирайся сил...
И она уснула...
К вечеру был еще один озноб, после которого полный упадок сил и сердечная слабость... Ничего сделать не могли. Умерла...
Это была последняя смерть в нашем госпитале. И оттого особенно обидная и печальная. Но все вокруг так переполнилось счастьем, что ничем не затмить радость: Просто не верилось: "Уже не убивают!"
Свободное копирование
