Как-то на очередном допросе у Рязанцева кроме обычных подручных Цирулева, Кононова и других я увидел маленького плюгавого человечка, который держал себя со страшной напыщенностью и важностью.
— Ты не узнал меня? — небрежно начальственным тоном спросил он.
— Что-то я не помню, когда пил с вами на брудершафт, — ответил я.
— Ах ты, фашистский гад! Ты еще издеваешься? Помнишь, как приезжал к нам в Юрьев-Польск? Да где тебе помнить, ты был большим начальником, а мы — маленькие фельдъегери. Теперь видишь, как времена меняются. Ты — шпион и враг народа, и твоя жизнь находится в моих руках.
На мой вопросительный взгляд в сторону Рязанцева тот представил мне плюгавого:
— Это бывший начальник следственного отдела Ивановского УНКВД товарищ Софронов. Сейчас он занимает такую же должность в УНКВД Московской области.
— И заместитель начальника следственного отдела центра, — самодовольно добавил Софронов. — А кроме того, особо уполномоченный по твоему делу, направленный сюда по личному распоряжению замнаркомвнудела СССР и начальника УНКВД Московской области товарища Журавлева.
— Значит, советская власть переменилась, — сказал я.
— Откуда ты это взял? — спросил Софронов.
— Раз такое ничтожество, как тебя, назначают начальником следственной части, значит, советской власти уже нет.
Софронов на несколько секунд онемел, а на лице Рязанцева я уловил мимолетную усмешку. (Позже я узнал, что Софронов соврал, что являлся заместителем начальника следственного центра, а также соврал и про Журавлева, который никогда не был замнаркома.)
Затем Софронов стал требовать от меня подписать какие-то «показания», а когда я, как обычно, категорически отказался подписывать, Софронов вскочил с места и с остервенением несколько раз ударил меня рукояткой пистолета, стараясь попадать по самым больным местам.
Когда он устал меня бить, я сказал:
— Твое счастье, что ты находишься в окружении помощников. Будь я с тобою наедине, я бы такое говно убил одним плевком.
Софронов, брызжа слюною, стал истерически орать:
— Уберите отсюда эту фашистскую б…!
Меня увели и больше в тот вечер и ночь не допрашивали.
Свободное копирование
