ГИТИС - 1

ГИТИС

Фото: Это мой отец, Алексей Константинович Пахомов (сидит). Он очень часто приходил ко мне на тренировки. Я думаю, это был не только интерес, который родители проявляют к занятиям своего ребенка. Ему очень нравилось фигурное катание. Он сам хорошо катался на фигурных коньках.

ГИТИС открыл для меня огромный мир, о существовании которого я не подозревала, занятая полностью своим фигурным катанием. Этот мир буквально ошеломил меня. Мне пришлось осваивать такие понятия, которые в моем полудетском сознании еще не укладывались. Речь идет не только о мире искусства. Своего рода предметными уроками было и каждодневное общение с людьми высокой профессиональной и духовной культуры. Я застала еще преподавателей, которых нынешнее поколение студентов может знать только по их книгам. «Историю танца» вела Маргарита Николаевна Васильева-Рождественская. Достаточно было попасть к ней на занятие, как все вопросы, связанные с этикой, воспитанием, решались сами собой. Достаточно было видеть, как она держится, показывает движения, говорит, стоит, садится...

На занятиях по режиссуре я столкнулась впервые с таким принципиальным для всей моей спортивной и тренерской жизни понятием, как «секрет творческого озарения». Это было нам преподано. Не на лекциях и семинарах, а в живом общении, в непринужденном разговоре. Мой юный возраст давал мне, пожалуй, единственное преимущество: я не была заражена скепсисом бывалых людей. Жизнь заставляет «поумнеть» даже идеалистов. Но для меня никогда не теряли свою силу и свое очарование те правила, которые я приняла без всяких мысленных оговорок в студенческие годы: следовать всегда за чувством, не замыкаться на себе, не отказываться ни от каких, самых дерзких творческих намерений.

ГИТИС помог определиться моим художественным вкусам, эстетическому мировоззрению. Но это могло произойти и вне стен вуза. То, чем я обязана только институту, это умение понимать искусство не только чувством, но и разумом. Я бы не смогла, например, без специальных знаний так чувствовать пластические искусства, чтобы эти впечатления давали толчок какой-то собственной творческой мысли. Первый попавшийся пример — связь скульптуры с танцем. Такая связь существует. Допустим, поза отдыхающего человека, которую мне надо передать в танце. Я могу вообразить ее, но что такое мой опыт? Может быть, я так отдыхаю, что другие это вовсе не поймут как отдых, и мысль моя не дойдет. А в скульптуре это все давно решено и найдено. Малейший наклон плеча уже создает впечатление отдыха, ощущение определенного настроения, определенного душевного состояния. Мне остается только изучать, запоминать и претворять это в своей работе постановщика. Тогда это будет грамотная работа. Ростислав Владимирович Захаров, заведующий кафедрой хореографии, называл это «сбором материала». Он давал понять, что даже самый опытный, самый талантливый балетмейстер не может себе позволить сочинять просто так, полагаясь только на интуицию. Если он относится с уважением к себе, к своей профессии, к зрителю, он должен провести подготовительную работу. Захаров нам часто говорил, и я теперь всегда повторяю эти его слова своим студентам: «ГИТИС не может сделать вас балетмейстером, но он может помочь вам научиться быть балетмейстером». Вот я и училась быть балетмейстером, изучая «Историю изобразительного искусства», «Историю театра», «Историю литературы» — много предметов, вроде бы непосредственно с балетмейстерским делом не связанных. Потом уже, по окончании ГИТИСа, я училась быть балетмейстером, собирая эстетические впечатления из самых разных областей искусства.

Однажды нам с Сашей очень повезло: мы были приглашены на праздник «Юманите» в Париж. Праздник длился три дня, а потом еще несколько дней мы были предоставлены полностью самим себе. Это был редкий случай. Во время соревнований не остается ни времени, ни сил думать или заниматься чем-то посторонним. И вот мы отправились осматривать город и первым делом, конечно, в музеи. Самое яркое впечатление — мои любимые импрессионисты. Когда я увидела живопись, так знакомую по репродукциям, у меня дыхание перехватило. Мы стояли пораженные перед анфиладой залов, в конце которой виднелась знаменитая «Олимпия» Мане. Надо видеть оригинал, если хочешь узнать что-то по-настоящему. (Если хочешь понять, что такое фигурное катание, надо смотреть соревнования в зале, а не по телевизору.) Мы увидели подлинный цвет, подлинные размеры, подлинную фактуру... Но все-таки я могу спросить себя, разве я смогла бы воспринять все это, освоить, оцепить, если б не была подготовлена к этому профессионально. Если б не смотрела множество раз альбомы, не знала бы судеб этих художников, законов этого искусства. И за все это я должна благодарить ГИТИС. Это был подарок судьбы...