Апполинария Суслова. Дневник - 66

 15 января.

 Наконец, я увидела действие пропаганды. Хозяйка высказала мне претензию за то, что я ей не сказала, что даю Леони. "Вы должны были держать сторону хозяев, а не слуг",— сказала она мне. "M-me, я не могу держать ни сторону хозяев, ни сторону слуг,— сказала я.— Я держусь только правды, впрочем, если хотите, я заплачу деньги, которые вы через меня потеряли", и я ушла. Она спрашивала прислугу, что я говорила после, та сказала: ничего. Спустя несколько часов M-me Ruit приходила ко мне извиняться. Впрочем, не обошлось без Донкишотства. Леони, чтоб взять с хозяйки деньги, сказала, что я ничего ей не давала, что у меня куча дела и беспорядок, и что я самая беспокойная и изнеженная.

 Был сегодня У[тин], с которым мы имели великий диспут о любви, по поводу А. К. Разговор начался с того, что он увидал ее портрет у меня. Я спорила, страшно горячо стояла за В., доказывая, что могли быть уважительные обстоятельства, по которым он с ней разошелся. Я говорила, что несправедливо требовать, чтоб молодой человек отвечал за себя и за других. Он отрицал, говоря, что он должен был жениться и, пожалуй, разойтись на другой день, если разлюбил, или обеспечить. Это мне нравится! В первом случае, значит, молодой человек из-за этого должен навеки отказаться от счастья и любви, ибо во второй раз жениться нельзя. А обеспечить?— следовательно, бедный человек не должен любить.

 Я уезжаю из Парижа в какой-нибудь маленький город Франции. Надоела мне общественная ложь, хочу быть совсем одна,— будет правда; а то и одна, а порой кажется, что не одна, чего-то невольно жду и надеюсь и беспокоюсь.

 Мне хочется быть ближе к природе. Она одна всех награждает одинаково, никому не отказывает в своих дарах. Хотелось мне поселиться на берегу моря, чтоб было грандиознее.

 Montagnard был несколько озадачен моим решением. У[тин] немножко тоже. Лейб-медик принял совершенно равнодушно, но после двух положительных напоминаний моих об от'езде, спросил: "Неужели в самом деле Вы едете?". Вот вопрос! Каламбур что ли я буду строить с ним. Алхазов радовался за меня, моему...