Военные действия в Бесарабии - 4

 Я приехал в Галац получить от кн. Прозоровского все те инструкции, которые он хотел словесно прибавить к напечатанным, составлявшим целый том. В Галаце я уже не нашел Кутузова, в главной квартире, так как князь Прозоровский просил Государя удалить его из армии, и Государь назначил его в Вильно генерал-губернатором, даже не замаскировав эту немилость каким-нибудь благовидным предлогом или утешительными фразами. Он не стеснялся с ним, зная, что у него не хватит характера шокироваться подобными оскорблениями.

 Странно, что кн. Прозоровский сам просил Кутузова в помощники к себе, но он ошибался в нем, хотя должен был знать его лень и страшиться его приближенных, весьма дурных и даже опасных людей. Затем, он должен был понять, что Кутузову, после командования русскими и австрийскими армиями против Наполеона, не было большою лестью стать вторым в армию, да еще в войне против турок. Он мог ожидать, что Кутузов будет добиваться сделаться первым, на что, если бы не хватило энергии у него самого, то решились бы его клевреты.

 Кутузов привез с собой своего зятя Николая Хитрово, полковника и флигель-адъютанта Государя, и сделал его своим дежурным полковником. Это было в высшей степени неблагородное существо (1827 г. В 1812 г. Хитрово обвинялся, и даже, говорят, был уличен, в продаже себя Коленкуру, французскому посланнику при нашем дворе, открыв ему состояние нашей армии. Он сделался шпионом французов. Из уважения к Кутузову, Государь, слишком снисходительный, ограничился лишь увольнением его со службы.), без средств, глупый, сплетник, непостоянный, малодушный, способный на всякие преступления. Он иногда бывал в нервном волнении, которое принимали за деятельность. Прозоровский также ошибался в нем сначала и, наскучавшись ленью и небрежностью своего дежурного генерала Тучкова, он заменил его Хитрово; но вскоре оценил его по достоинству и удалил. Тогда Хитрово начал распространять про него самые оскорбительные клеветы и вести интриги, достойные осуждения. Князь Прозоровский усмотрел в этом вмешательство Кутузова и тогда же наметил сместить его (Хитрово написал в Петербург письмо, где говорилось очень дурно о кн. Прозоровском; письмо было адресовано начальнику канцелярии военного министра. Очевидно, Хитрово, не хотел, чтобы это письмо осталось в секрете. Прозоровский, получив копию с этого письма, был уверен, что диктовал его Кутузов; но он заблуждался. Я должен сказать правду, что Кутузов никогда не интриговал против него и не разделял низких помыслов своих приверженцев. Два года спустя, когда он принял командование армией, я ему говорил об этом факте, и он ответил мне с редким прямодушием: "да, старик был прав, в этом случае я был единственным виновником, терпя около себя моего чудного зятя Хитрово". --Это его собственные слова.). [666]

 Кутузов, всегда окруженный гаремом, имел веселый дом, где все себя чувствовали очень свободно, и где его дочь, M-me Хитрово (также весьма свободная) очень любезно принимала гостей. Все генералы собирались у него, отделяясь от Прозоровского, который всегда был в дурном настроении, ворчлив и бранивший весь свет и общество, не представлявшие для него приятности. Зато в доме Кутузова не щадили его. И это неудовольствие, соединенное с убеждением, что Кутузов хочет его выжить, заставило Прозоровского ненавидеть Кутузова. Он открыто упрекал его в неудачном штурме Браилова. также как и в неудачах сражения под Мачином 1791 г. (Смотри записки мои о кампании 1791 года) и смерти кн. Репнина; наконец, отношения их так обострились, что стало очевидным, что один из них должен покинуть армию (После отступления армии в Сербешти, я приехал на 2 дня в Галиц и был свидетелем сцены, происшедшей за столом, у старого графа Браницкого, приехавшего навестить своего сына, который состоял при кн. Прозоровском волонтером. Во время обеда, где находился и Кутузов, по польскому обычаю, пили за здоровье многих. Прозоровский, будучи немного навеселе и разгоряченный шампанским, под влиянием своей злобы, накинулся на Кутузова и довел его до того, что Кутузов встал со своего стула и ушел к себе. С тех пор, он никогда уже не показывался у Прозоровского. Кутузову вообще везло на такие сценки. Смотри мои записки о кампании 1791 г., где описана история, которую он имел, зa столом у кн. Репнина, с генералом Пистором.).

 Государь, получив письмо от Прозоровского, совершенно справедливо заметил: "Я знаю, что Кутузов умен, но мне кажется, что ему нет смысла ссориться с умирающим начальником". Действительно, если бы Кутузов не покинул армии, он бы заместил Прозоровского через 2 месяца, что, быть может, было бы счастьем и для нас. Он имел много недостатков, пороков, но он обладал тем, чего раньше всего требовал кардинал Мазарини от генерала, он был счастлив.

 Во время бездействия войск в лагере, Прозоровский заставлял полки делать ученья в своем присутствии и маневрировать целые дивизии. Несмотря на то, что силы его с каждым днем [667] ослабевали, он ежедневно, верхом, присутствовал на маневрах, находил все дурным и всех бранил.

 Мы знаем, что он расположил войска в Валахии таким образом, что все пункты, подверженные нападению турок, были достаточно защищены, и, действительно, все попытки турок успеха не имели.