Как только осадили Браилов, турки открыли огонь и, хотя наши лагери были расположены довольно далеко, но турецкие длинные пушки и лучший, чем у нас, порох, давали им большую дальность стрельбы (о чем я уже замечал), чего никак нельзя было предвидеть, в силу правил военного искусства. Стрельба эта была не так опасна, как беспокойна.
В одну из темных, дождливых, ночей, турецкий снаряд пролетел в лагерь кн. Прозоровского, и он, узнав об этом, несмотря на дурную погоду и ночную темень, поднял войска и выступил из лагеря, но, впрочем, скоро вернулся назад. Непростительная слабость и неполитичность такого храброго человека перед русскими солдатами, которые любят видеть своих начальников такими же отважными, как и они сами.
Под Измаилом, в 1790 г., мы три месяца оставались под пушечным огнем и хотя так располагать войска было большой неосторожностью с нашей стороны, но раз было сделано, у нас должно было хватать мужества остаться, что мы и сделали.
Так как все три наши лагеря были разъединены между собой слишком длинными интервалами, то для связи их построили [229] редуты и флеши, в которых разместили казаков, а на берегу Дуная поставили батареи.
Когда Прозоровский потребовал сдачи крепости, то назир не допустил парламентеров даже войти в крепость и отказался слушать какие бы то ни было предложения.
11-го апреля прибыла из Галаца наша флотилия и остановилась на Дунае на расстоянии пушечного выстрела, а из Бырлата, в тот же день, подошла осадная артиллерия.
12-го апреля открыли траншейные работы.
Инженерному полковнику Гартингу (Голландец и родственник фон-Сухтелена, начальника инженеров в России, человека очень ученого и уважаемого) поручено было ведение осады, и он повторил, как и под Рущуком, все ошибки, которые должен был сделать человек упрямый с ложно направленным умом, не имеющий глубоких и основательных знаний своего дела. Благодаря чрезмерному самолюбию и геройской храбрости, он никогда ни в чем не сомневался. Его отвага, хладнокровие, его гордый, уверенный вид внушали к нему почтение даже высоко стоящих генералов, и он успешно пользовался доверием Михельсона, Прозоровского, Багратиона и Каменского. Все они, позднее, раскаивались в таком к нему доверии.
По ночам, с 12 апреля по 20 мая выстроили параллели, пути сообщения, траншеи, редуты, батареи и т. д. Затем произведены были три атаки, каждым корпусом отдельно. Самая серьезная была атака центра, она была так дурно направлена, что подвергала наши войска анфиладному огню.
Турки хотя и мешали нам работать своей безостановочной стрельбой, но не могли остановить их. Стрельба эта выводила у нас из строя множество людей; наши же сооружения были настолько удалены, что огонь с наших батарей не мог ничего сделать против земляных ретраншементов и огромных туров, из которых каждый составляет чуть не бастион.
Мы тоже много стреляли, разрушили много домов, перебили многих жителей, но не сдвинули с места ни одной турецкой пушки, не разрушили ни на один туаз ни одного укрепления и не убили ни одного солдата из гарнизона. Весь гарнизон турок был попрятан в ямах, выкопанных внутри вала, и ни пули, ни бомбы не могли проникнуть туда.
Наши снаряды подожгли несколько домов и, среди ночи, мы слышали крики детей и стоны женщин, многие из которых были расстреляны и сожжены в огне. Они несколько раз прибегали [230] к назиру и, валяясь в ногах, умоляли отдать крепость и избавить их от погибели. Их мужья и отцы, составлявшие часть гарнизона, разделяли тревогу и опасения своих жен и дочерей -- видеть разрушенными свои жилища, и несколько раз приходили в смущение, но назир не слушал ни их криков, ни их жалоб, так как в дезертирах, в Некрасовцах, в Запорожцах и в других эмигрантах он имел в крепости достаточно сил, чтобы устрашить жителей города. Всем этим людям было суждено или победить или умереть вместе с ним.
Назир часто допускал стычки между своими фланкерами и нашими казаками, но серьезных нападений не делал. Однако, он старался обойти наш правый фланг, переправляя через Дунай в лодках десант, но огонь с наших батарей останавливал их. Наблюдение за Дунаем возложено было на казаков Иловайского.
Свободное копирование
