Революция в Константинополе 1807-1808 г.г. - 2

 Но если Селим был одарен гением преобразовать отечество, то у него никак не хватало энергии выполнить это. Принужденный сделать значительные затраты для всех своих новых учреждений, он увеличил налоги и установил новую финансовую систему, создав совет, члены которого следили также за всеми текущими делами. Таким образом, авторитет визиря сделался значительно ограниченнее, и он стал только исполнителем постановлений совета. Юсуф-Ага был самым преданным другом Селима, он был управляющим дворцом матери султана, султанши Валиде, к которой он чувствовал глубокое уважение и безусловную преданность. [430]

 Эта новая милиция, известная под названием Низам-Джедида (новые полки), препятствовала фанатизму, честолюбию и интересам многих турок, а формирование ее шло в разрез их предрассудкам, что и было причиной недовольства среди фанатиков. Недовольство перешло в ропот, а ропот -- в революцию. Янычары, предвидевшие свое падение, естественно хотели избежать его и начали бунт; но их скоро усмирили; только в Румелии и в Валахии еще продолжались волнения. За ними поднялся и простой народ, а начальники разбойничьих шаек воспользовались происшедшими смутами и начали разорять страну. Многие жители эмигрировали в Азию и Валахию, а разбойничьи шайки дошли до того, что даже подступали к самому Константинополю. Начальники этих банд сумели заставить Селима отдать им в ленную зависимость города, которые они занимали. Эта слабость со стороны султана остановила на некоторое время разбой, но затем они снова принялись за старое, тем более что они прекрасно понимали, что своей силой могут многое сделать. Тогда во главе движения стали Гасан-Оглы (Один турок, по имени Гасан-Оглы, собрал себе партию в Видинской крепости и прогнал оттуда пашу. Вскоре он объявил себя независимым; ему помогли в этом его средства, нажитые им торговлей и грабежами. Он два раза разорял Малую Валахию и поджигал Крайову (Krауоvа). В Порте не могли его усмирить. Кинчук-Гуссеин-паша, генерал-адмирал и фаворит Селима III, осадил Видин, но не мог его взять. В конце концов, султан был принужден уступить мятежнику и сделал его Видинским пашою, не дождавшись от него верности), Мустафа-Байрактар Эмик-Оглу (Я уже говорил о Мустафе-Байрактаре и о Пегливане, а дальше я буду иметь случай говорить о Босняк-Аге и о Емик-Оглы; последние не равнялся с другими по смелости и находчивости, но он был менее жесток и не внушал столько ужаса болгарам) и еще пятьдесят других злодеев, которые овладели несколькими селениями между Дунаем и Балканами, крепостями, находящимися на берегу Дуная и городами во внутренней Болгарии. Таким образом, эти богатые, прекрасные провинции перестали принадлежать султану. Желая поселить вражду между ними, султан старался вооружить одних против других, но он не добился желаемых результатов; напротив, они все более и более продолжали бунтовать, и шайки их все увеличивались.

 Несчастные болгары сделались жертвой этих бродяг и часто должны были с ними воевать.

 Каждая деревня, каждый маленький городок был огорожен, что впоследствии, во время нашего похода в Болгарию, значительно затрудняло наши переходы. [431]

 Всякий из начальников этих мятежников имел в Константинополе подкупленного покровителя из министров или из любимцев Селима; благодаря им, они всегда были уведомлены о решениях Дивана. Пегливану даже покровительствовала мать Селима. Странное управление!