Кампания 1807 года - 19

 На другой день, т. е. 2 марта, когда турки уже успели собрать все свои силы, мы двинулись на них в боевом порядке. Пегливан со всем своим гарнизоном, состоящим из 8 тысяч, из коих 6 тысяч было конницы, начал нас атаковать. Сильным подкреплением ему служили татары, которых он сам так неосторожно и неудачно направил на нас. Пегливан не боялся вывести из Измаила весь свой гарнизон, так как оставленные там татары отвечали ему за порядок в городе.

 Мы продолжали наше движение, все время отбивая нападения турок, на протяжении 7 верст. По мере нашего наступления турки отступали, но все еще держались в порядке. Тогда я в первый раз увидал турецкие регулярные войска, известные под названием низам-дундис. Они состояли из двух пехотных [72] линейных полков, имеющих, также как и мы, в центре два знамени. Эти знамена красного и желтого цветов были невероятных размеров и почти совсем новые; издалека, с отражающимися на них лучами, производили впечатление каких-то пылающих домов. Эти полки держались все время очень далеко от нас и отступали в порядке.

 Пегливан хорошо сделал, что не взял с собою пушек, так как они, все равно, были бы отняты; но за то когда мы подошли совсем близко к городу, он уже не мог бояться за них. Он выставил свои 9 пушек и внезапно открыл такой огонь, что причинил нам много потерь. В это время, я выставил 12 пушек на большом кургане, вправо от нас и в 1,5 версте от города, на том самом кургане, на котором стоял Суворов в 1790 г., и моя батарея в одну минуту заставила замолчать 8 турецких пушек, которые и были увезены обратно в город. Наша конница несколько раз со всех сторон кидалась в атаку на конницу турок и Пегливан, после 8 часового боя, потеряв несколько сот человек, в 4 часа вечера, заперся в Измаиле.

 Мы потеряли 120 человек. Донского войска майор Протопопов был сильно ранен выстрелом из пистолета; многие из наших казаков были ранены татарскими стрелами и между ними мой ординарец, офицер Павлов, Бугский казак. Стрела пролетела мимо меня и вонзилась ему в руку; по всем вероятиям стрела была отравлена, потому что рука страшно вздулась, и его спасли только тем, что прижгли больное место.

 Собственно это сражение, само по себе ничтожное, заслуживает внимания тем идеальным порядком, который господствовал среди наших войск. 7 верст войска двигались с боем, как на учении, не теряя дистанции, a кавалерия атаковала развернутым фронтом, без малейшего беспорядка или колебания в строе.

 Мейндорф мог бы сделать прекраснейшее донесение об этом деле, оно наверное бы стоило всех прочих описаний наших побед над турками, но он ограничился, сказав только, что турки вышли навстречу, а мы их опрокинули. Это уже было очень скромно, но что было совсем лишнее так это его прибавление, что на следующий день он собирается взять приступом Измаил, как это сделал Суворов. Этот рапорт был напечатан, но так как Мейндорф конечно был далек от мысли, чтобы исполнить свое обещание, то лучше было бы его и не объявлять.

 2 вечером мы отошли версты за две от валов крепости и расположились лагерем в боевом порядке. [73]

 Большой курган оставался от нашего фронта всего в 800 шагах, и я рассчитал, что так как он не занят, то ночью я приказал выстроить сильное укрепление и поставить там орудия. Мейндорф, который совершенно упустил из вида это обстоятельство, очень благодарил меня за эту мысль. Если бы мы не выстроили этого редута на кургане, то наверное турки заняли бы его, а если бы они поставили на нем орудия большого калибра, то мы бы были принуждены перенести наш лагерь на далекое расстояние от города.